тот загружался, мельком оглядел дремучие громады крон, сквозь которые с переменным успехом пыталось проплавиться полуденное солнце. Благодать. Особенно если учесть, что всё утро пришлось потратить на ругань в райотделе милиции. Точнее – в паспортном столе. А здесь… Тихо, относительно прохладно, никто не помешает.
Армен вывел на экран недавно скачанный текст и неспешно принялся доводить его до ума. Приближающихся шагов, разумеется, не услышал.
– Не помешаю?
Не дожидаясь ответа, спросивший присел рядом.
Да чтоб тебя… Пустых скамеек мало? Армен неприязненно взглянул на незваного собеседника. Увиденное его не обрадовало. Суровая физиономия. Можно даже сказать, авторитарная. Вдобавок с претензией на интеллект.
– Работаем? – полюбопытствовал подсевший. – Или так, в игрушки играем?
Армен насторожился. Воля ваша, но сама постановка вопроса какая-то была подозрительно ментовская. Хотя понятно. Теперь, после райотдела, дяди Стёпы будут мерещиться долго. Впрочем, для опера в штатском подсевший староват. Разве что отставник.
– Читаем, – сквозь зубы отозвался Армен.
– Хм… – озадаченно сказал пожилой незнакомец.
А может, бывший парламентарий. Уж больно величав. Остался не у дел, вянет без общения. В три приёма Армен убрал лишние пробелы между словами – и текст на экране заметно похорошел.
– Что-нибудь по специальности?
– Нет, художественное…
– Прямо с компьютера читаете?
– Угу…
Маститый старец поцокал, покачал головой.
– Глаза испортите, – сочувственно предупредил он.
– От чтения вообще глаза портятся, – последовал философский ответ.
– Ну… не в такой степени…
– В такой, в такой… – рассеянно отозвался Армен, делая все кавычки полиграфическими. – Это в прошлом веке мониторы были никудышние, а теперь без разницы… что экран, что бумага…
Из того, что он произнёс в течение всей беседы, смысл имело только одно слово – «угу». Так и надо было с самого начала: «Угу, угу, угу…» Как филин. Глядишь, отвязался бы.
– А я вот не могу с экрана, – признался отставник. – Книга для меня – это… да! Книга – это книга.
– Угу… – сказал Армен.
– Книгу взял да пошёл…
– Угу… – сказал Армен.
– А тут такую тяжесть таскать…
На третье «угу» Армена не хватило.
– Да ну какая там тяжесть! – вынужден был возразить он. – Подарочные издания, бывает, больше весят. И потом, у меня ж тут не одна книга-то. Целая библиотека.
– А потерял, уронил? – поддел собеседник. – Разом всё и накрылось.
– Ну так копировать надо. На диск, на флешку…
Гравийная дорожка была испятнана тенями и солнцем, как шкура леопарда. Письмена Бога. Иногда леопард передёргивал шкурой, и письмена, надо полагать, меняли смысл.
– Библиотека! – Отставник усмехнулся. – К стеллажу подойдёшь, проведёшь рукой по корешкам: да, библиотека. А это… Нет, не понимаю.
Так разглагольствовать мог только человек с обширной жилплощадью. Или владелец особняка… В однокомнатке поживи!
– Чтение – оно и есть чтение, – хмуро сказал Армен. – Хоть с берестяной грамоты, хоть с бумаги, хоть с монитора…
– Но преимущество-то в чём?
«Неужели когда-то общение и впрямь было роскошью? – с тоской подумал Армен. – Теперь это чума».
– У меня, например, дальнозоркость… – начал он.
– Вот! – немедленно возликовал отставник.
– Врождённая. Компьютер тут ни при чём. А в книгах буковки обычно мелкие, слепые…
– Так очки-то на что?
– Терпеть не могу.
– А контактные линзы?
– Ещё хуже… Ходил у нас один в контактных. Ронял то и дело, потом ползал, на ощупь искал. Послюнит, на место прилепит… А тут – видите? Выделил весь текст, укрупнил – и читай на здоровье.
Собеседник проследил за операцией:
– А это вы что сейчас сделали?
– Заменил везде сдвоенные дефиски на длинные тире. Лёгким движением пальцев.
– Зачем?
– Красиво. И по типографским нормам положено.
– А вы кто по профессии?
– Когда-то работал верстальщиком. Вот, пожалуйста. Теперь текст смотрится как надо. Как должен смотреться.
– Всё равно, – упрямо сказал отставник. – Берёшь бумажную книгу в руки – и чувствуешь. Ощущаешь. С любовью сделано. Переплёт, обрез…
– Да уж с любовью там! Залепят всю крышку сусальным золотом – и вся любовь. Друг у меня знаете что делал? Купит книгу, обложку сорвёт и сам переплетёт по новой. Как нужно. Или вёрстку взять! Глаза б не смотрели… А я-то для себя. Для своего удовольствия. Чтобы читать потом было приятно.
– Покажите, – не устоял собеседник.
Армен показал.
– Хм… – сказал тот. – Действительно… Это уже в готовом виде?
– Нет, – сказал Армен. – Последнего штриха не хватает.
– Какого?
– Секрет фирмы.
Отставник разулыбался.
– Ну, раз секрет, выпытывать не буду, – заверил он. – А что за текст? Классика? Современность?
– Современность.
– Да? Я вот больше по классике. Мопассан, Боккачио… А что именно?
– Детектив. – Армен снова чуть развернул ноутбук на собеседника. – О трудных буднях нашей героической милиции.
– Ну-ка, ну-ка…
Армен развернул экран полностью. Собеседник нахмурился, достал очки. По прочтении названия повести мужественное лицо его приняло растроганное, несколько даже бабье выражение. Затем отвердело вновь.
– Тогда не смею мешать, – решительно сказал он, вставая. – Вникайте. – Спрятал очки. Отойдя на пару шагов, обернулся. – Хорошая книга. Читал. Хорошая. Приукрашены мы там слегка, не без этого, но в целом…
– Мы?
– Полковник милиции в отставке, – наконец-то представился незнакомец. – Последняя должность – замполит района…
Вот оно что. Замполит. Идеолог. Лицедей, короче.
– А всё-таки бумажная книга…
С лукавым видом отставной замполит погрозил напоследок пальчиком и ушёл по испятнанной тенями аллее. Навсегда. Или вернётся ещё?
Выждав, когда широкая спина собеседника надёжно скроется за поворотом, бывший верстальщик установил ноутбук в исходное положение. Ну-с, приступим. Последний штрих. И Армен с чувством глубокого удовлетворения лёгким движением пальцев заменил везде «милиционер» на «урод». Всмотрелся, вздохнул… Конечно, строгая традиция требовала «козла», но там, к сожалению, беглая гласная в корне. Полистал, полюбовался идеально выверстанным текстом…
Попробовал бы он сделать такое с бумажной книгой!
15.06.2007
Приснившийся
Сон прояснился внезапно – и такое впечатление, что с середины. Поэтому оставалось лишь гадать, как попали они в эту тесную каменную комнату и почему зияет в земляном полу прямоугольная дыра и выглядывает из неё тёмная крышка старинного сундука, а сами они вдвоём с кем-то незнакомым ползают на коленях, торопливо сгребая в яму рыхлую землю.
Что-то они, видно, натворили в первой, канувшей, половине сна и теперь заметали следы.
Дело продвигалось медленно, и даже забрезжила надежда, что пробуждение так и застанет их за этим занятием, но тут сон опять передёрнуло: яма вдруг оказалась засыпанной, а они уже разравнивали и уплотняли грунт ладонями…
Потом оба поднялись с колен и, бесшумно отступив каждый к своей стене, снабжённой каменным приступочком, уселись друг напротив друга, как пассажиры в купе.
«Успели, – неуверенно подумал один. – Может, и выкрутимся…»
Смысл происходящего был ему по-прежнему неясен, но сердце колотилось ликующе. От ямы не осталось
