— Может, она ещё и передумает, — проворчал Тофик, выключая экран и забрасывая ноги на не успевшую растаять в воздухе голограмму клавиатуры. Каблуки стукнулись о находившуюся за ней столешницу.
— Не передумает. У неё глаза какие-то... раненые. И на сайт пришла. Это ведь не пьяной за руль сесть, это серьёзное нарушение.
— Ну и что? Почитает, поймёт, что никто ничего не понимает, и струхнет. Коваль не пошёл бы, точно говорю. И она не пойдёт, вот узнает, что требуется, и откажется.
— Посмотрим... — Насырова уставилась в другое окно, южное. — Но думаю, Данилова не откажется. Она одна такая у нас, слегка ненормальная.
Солнце било в стеклянные крыши города, будто намереваясь проломить их. Они боролись, отражая свет, и яркие, слепящие пятна вытянулись до самого горизонта. Наверное, дома и были основными жителями Москвы — люди по сравнению с ними почти незаметны. Да не так уж их и много.
— Ты когда-нибудь уезжал из Москвы на лето?
— В детстве. Как оперился, так сразу послал родителей к чёрту с этими курортами. А что?
— Так... Включу дневную сводку, послушаем, потом совещание. Хорошо ещё, что нас с тобой некому к чёрту послать.
* * *
Жарко. Обливаясь потом, Наташа из последних сил дотащилась до кафе, а там не оказалось свободных столиков. Хотелось вытащить пистолет и вежливо попросить какого-нибудь старикана пересесть. Впрочем, почему бы так и не поступить?
— Вы позволите? — Она с ходу уселась за столик к тощему, дряблому старичку. Он любовался на реку, точнее, тупо смотрел на скопление парусов. Наташа этот прекрасный вид загородила, и у тощего тут же гневно задрожала нижняя губа. — Спасибо!
Заказав пива, Наташа поправила за пазухой норовящую провалиться в штанину комбинезона распечатку. Читать её здесь не хотелось, тем более что старикан продолжал буравить её тоскливым взглядом, стараясь при этом выглядеть грозным. Загудел браслет.
— Данилова! — нарочито громко представилась Наташа, не глядя на экран.
— Это Сергей Мартиросян, — донёсся полузабытый уже голос.
— Ага... — Она подвинулась немного, чтобы оскорблённый старик выбрался из-за стола.
— Ты занята, да?
— Не очень.
— А я вот оказался поблизости, в Красногорском районе. Подумал о тебе. Ничего не нужно купить? Продукты или ещё что-нибудь...
— Я не дома. Но знаешь, если тебе делать нечего, подъезжай на берег, за мой дом. Кафе... Как называется это кафе? — спросила Наташа у официантки. Заведение существовало, сколько она себя помнила, а вот название в памяти не отложилось.
— «У Карло». Кафе «У Карло». — Улыбчивая чернокожая женщина лет пятидесяти поставила на стол пиво и курительницу.
— Кафе «У Карло», Серёжа. Найдёшь?
— Да! — Мартиросян явно очень обрадовался. — Мигом! Мотоцикл там есть куда поставить, или лучше у подъезда бросить?
— Бросай у подъезда... — согласилась Наташа, нажимая «отбой».
«Надеется на что-то? Ничего не выйдет, вечером надо ехать к Тофику».
В самом начале работы Седьмого отдела у них были интимные отношения, около двух месяцев. Тофик в гости ездить отказывался, только приглашал к себе, а жил очень далеко, в Хотьково. Наташе это быстро надоело, она привыкла к центру. Но сегодня скорее всего придётся что-нибудь вспомнить из старых привычек.
Данилова отхлебнула пива, схватила курительницу. Прозрачный колпак с выступающими мундштуками, оба обёрнуты одноразовой плёнкой. Нажмёшь кнопочку — и огонёк внутри подпалит сигарету. Потом надо затягиваться из одного мундштука, а выдыхать в другой. Что ж, пусть так... Хотя удовольствие и не стоит бешеных денег. Старушка по соседству осуждающе покашляла, едва только Наташа сделала первую затяжку. Данилова мысленно послала её к чертям — у кафе есть лицензия, а у посетительницы деньги. Однако соседка не угомонилась, заговорила с кем-то как раз о лицензии, о том, что вот она «писала, писала», а всем наплевать. Особенно некоторым — тут она опять покашляла — в комбинезонах в обтяжку.
Наташа пожалела, что не отправилась домой. Но почему-то хотелось быть с людьми, живыми людьми, а не с сетевыми приятелями. Пусть ругаются, пусть слюной брызжут... Неужели она испугалась неуловимых, непостижимых крыс? Нет, что-то другое... И ещё жарко, от Поймы прямо пар валит.
Сигарета кончилась быстро, пиво продержалось немногим дольше. Завидев издали фигуру Сергея, Наташа прошла к сетевику и расплатилась — упрямое старичьё не даст ни посидеть спокойно, ни поговорить по-человечески. Вместо приветствия она взяла патрульного за руку и побрела по тянувшейся вдоль берега эстакаде.
— Коппенберг приехал, — кивнул немного смущённый Сергей на большую афишу, украшавшую верхушку уродливого здания у самой реки. — Наверное, здесь и играть будет.
— Ты любишь музыку? — почему-то удивилась Данилова.
— Да, есть немного... И потом, Коппенберг не каждый день приезжает. Я бы сходил.
— Вот оно что! — Наташа хотела было спросить, кто такой этот Коппенберг и чем занимается, но передумала. — И где же у него концерты?
— Здесь.
— На стадионе?
— Ну ты даёшь! У тебя под боком концертный зал, а ты и не знаешь! — рассмеялся Мартиросян. — Стадиона здесь лет пять как нет, всё переоборудовано. Ты, наверное, баскетболом тоже не интересуешься?
Данилова только покачала головой. Как этот Сергей всё успевает? Музыка, спорт, учёба, служба, Сети. Ещё вот на роман набивается, похоже. Совсем нет времени хоть о чём-то задуматься, наверное.
— Теперь тут концертный зал, — повторил патрульный. — Ну и, конечно, выставки всякие в промежутках между приездами звёзд, я даже что-то смотрел. Не помню точно, скульптура, кажется.
— Понравилось?
— Ерунда! А теперь вот — видишь?
Наташа послушно задрала голову. Афиша Коппенберга украшала самый верх стены бывшего стадиона, её и с Серебряного Бора прекрасно было видно. Ниже шли другие рекламные щиты. Она подошла к стене и попробовала дотянуться до края большого чёрного квадрата, опускавшегося почти к самой земле.
— Подсадить? — услужливо предложил Сергей.
— Зачем?.. Я просто так. Интересно, из чего афиши делают.
— Пенопластик, — предположил её спутник. — Так хочешь потрогать или нет?
Потрогать хотелось, уж очень сочным был чёрный цвет. Но Мартиросян так стремился помочь, подсадить, услужить, что Наташа опять покачала головой. Снова выскользнула из-под ремня распечатка, пришлось поправить.
— Чем займёмся? — нейтрально поинтересовался Сергей, тактично делая вид, что ничего не замечает.
— Сядем на траве, под этим квадратом Кандинского, и будем тупо разглядывать реку, а также гуляющих сограждан. Когда мне станет плохо от жары, ты отнесёшь меня домой и смешаешь коктейль, а пока говори что-нибудь.
