Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 93
– Смешно, но мне приятен твой поступок с Еленой Прекрасной. Я тобой горжусь! – искренне сказал Олег.
Флеров подошел к Вулееву. Тот встал с кресла, оказавшись с Сергеем лицом к лицу. В порыве чувств Сергей обнял своего друга и прижал к своей груди:
– Олежа, хорошо, что у меня есть такой друг, как ты, которому я смог все рассказать, и который меня понимает с полуслова. Яна и ты – мои самые лучшие подарки от жизни.
В кабинет, порхая, влетела Яна. От нее невозможно было отвести взгляд, так она была красива. Она сияла от счастья.
– А… Яна, ты как раз кстати, – сказал Вулеев, закончив с трогательными обниманиями. – Здесь группа мужчин с Земли интересуется своим кровно заработанным подарком. Можно ли им легко намекнуть, где копать, чтобы быстрее его откопать?
– Молодые люди, вы так нетерпеливы. Нужно пробовать. Просто везде себя пробовать…
– Яночка, к сожалению, на Земле своя специфика откапывания и закапывания способностей. Ежедневно сотни тысяч людей, прожив отпущенный им срок, умирают в безвестности, так и не откопав свой талант. И одновременно столько же людей рождаются, чтобы снова приняться за этот бесполезный труд. Эти процессы происходили и продолжают происходить непрерывно тысячелетие за тысячелетием. Но, к сожалению, у нас нет возможности ждать столько времени, – сказал Вулеев.
– Ну, хорошо, хорошо, – согласилась Яна, – я скажу только то, что вижу. Я вижу перо!
– Перо? – воскликнул Вулеев. – Я всё понял! Перо – это птица, а птица – это самолет. Он должен летать на современном сверхзвуковом самолете! Из него должен получиться суперлетчик, легко выдерживающий перегрузки в «10 же».
Яна села в кресло и, улыбаясь, смотрела на Олега.
– Точно! Именно «10 же» и не меньше! – произнесла она шутливо.
– Нет! – сам себя поправил Вулеев. – Птица – это далеко не самолет! Все будет гораздо проще. Он будет разводить собственно самих птиц и станет директором птицефабрики. Сергей будет так успешен, что даже птичий грипп ему будет нипочем. Представляешь, Флеров – лучший директор птицефабрики всех времен и народов.
– Точно! Всех времен и народов! – улыбаясь, поддержала Яна.
– Нет! – в очередной раз изменил свою точку зрения Олег. – Перо – это оперение. А оперение – это символ взросления. Он будет работать с молодежью. Он будет лучшим учителем года и получит медаль от президента, как лучший наставник подрастающего поколения.
– Точно! – опять поддержала его Яна. – Именно медаль от президента.
– Нет! Скорее всего, он сейчас погрузится в тишину, и друзья его оставят в покое, – напомнил о себе Флеров.
Олег и Яна дружно посмотрели на него. Сергей тихо сидел за своим столом и что-то быстро печатал на своем компьютере. Сказать, что он увлечен своим занятием, было все равно что вообще ничего не сказать. Руки у него подрагивали от возбуждения, на щеках появился румянец, дыхание было учащенным. На лице у него красовалась улыбка, переходящая в выражение умиления, которое обычно сопутствует состоянию драйва. Друзья умолкли, на цыпочках зашли к нему за спину и заглянули в монитор. Там было напечатано:
Десятая планета
Самвел Фетров стоял возле окна в своем кабинете и смотрел на Москву свысока, вернее, с 17-го этажа здания, где располагался его офис…
В Москве похолодало. Прошли дожди, и вот уже неделю столбик термометра не поднимался выше десяти градусов. Поэтому, несмотря на то что была середина лета, Кленов приказал затопить камин в кабинете своего загородного дома. Дрова весело потрескивали в большой каминной топке, сгорая разнося тепло.
Помещение было просторным, с двумя окнами. Стены были оклеены фактурными виниловыми обоями светло-бежевого цвета, выполненными в классическом стиле, с красивым цветочным орнаментом, нанесенным золотистой краской. Пол в кабинете был сделан из массивной доски эбенового дерева. Черный эбен (очень редкое дерево) произрастает только в Центральной Африке. Он тверд, хорошо обрабатывается и исключительно красив. Кроме того, говорят, что эбен заряжает людей положительной энергией. И все же основными мотивами, которыми руководствовался Кленов, покупая для отделки этот редкий строительный материал, были не его превосходные физические качества, а юношеский романтизм, навеянный поэтическими строками знаменитого поэта Адама Мицкевича. Его произведение «На греческую комнату» начиналось словами:
Я следовал во мгле по черному эбену
За звездоокою в хитоне белотканом.
Для Кленова, тогда еще молодого человека, стало верхом мечтаний жить с прекрасной «звездоокой» женой в доме с эбеновыми полами. Со временем Кленов разбогател, построил дом, нашел себе голубоглазую красавицу, и его мечта смогла реализоваться полностью. Только это счастье было недолгим, ибо его «нимфа», ставшая впоследствии женой, через восемь лет совместной жизни сбежала, оставив Кленову «белотканый хитон» и сына. И непонятно, то ли с ее уходом улетучился романтизм Кленова, то ли возвышенные чувства покинули его еще раньше, что и стало поводом к разводу.
Массивный директорский стол с таким же массивным кожаным креслом, двумя стульями для посетителей и огромным книжным шкафом были изготовлены мастерами-краснодеревщиками из того же редкого дерева, что и полы, и располагались у стены напротив двери, слева от камина.
Кроме камина, отделанного дорогим полированным камнем зеленого цвета, похожим на малахит, к украшениям кабинета можно было отнести подобранную со вкусом картину, выполненную маслом, изображающую какой-то скандинавский город восемнадцатого века, которая висела слева на стене, и коллекцию оружия – справа. В коллекции был римский меч-гладиус со щитом и арбалет с колчаном и стрелами. Оружие было настоящим. Вернее, это были современные действующие копии древних орудий убийств. Ими можно было и зарубить, и застрелить, и прикрыться.
Напротив камина, прямо посреди кабинета, стоял огромный кожаный диван абрикосового цвета с подлокотниками из цельного куска дерева. На левом подлокотнике были хорошо видны вмятины от ударов твердым предметом. Только эбеновое дерево могло с таким достоинством противостоять ударам бронзовой фигурки, нанесенным ребенком в процессе познания окружающего мира. Этим ребенком был тогда еще малолетний сын Кленова. Как ни странно, оранжевый диван и зеленый камин не диссонировали цветами, а прекрасно уживались: теплый цвет холодной кожи дивана и холодный цвет теплого камина. Рядом стояла тумбочка из того же черного эбенового дерева, украшенная витиеватой резьбой, выполненная в том же стиле, что и письменный стол и стулья. На тумбочке стояла именно та массивная статуэтка, которой и воспользовался в те далекие времена любознательный мальчик. Статуэтка представляла собой бронзовую фигурку воина, который стоял с факелом в левой руке, копьем в правой руке и крылышками за спиной. Вернее, у воина были не крылышки, а полноценные крылья, большие и сильные. Смотря на этого бронзового кудрявого юношу, можно было легко поверить: стоит ему только взмахнуть своими могучими крыльями – и он действительно полетит, следуя простым земным аэродинамическим законам. Хотя не все было у воина так превосходно. Его правая рука, держащая факел, была сильно изогнута. Вероятно, именно ею отпрыск Кленова лупил по подлокотнику дивана.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 93
