Сразу беседу проводить не стал, время в запасе имеется, и торопиться никуда не надо. И как только воины собрали оставшееся в развалинах оружие, выстроив спасенных и тут же плененных испанцев в колонну, отряд вернулся к берегу. Местные жители двигались хорошо, видно, что привыкли к большим переходам и, не смотря на то, что среди них было несколько раненных, и многие имели истощенный вид, через два часа, двигаясь по уже известным тропам, мы оказались на пляжах мыса Приор.
Здесь нас ждали, и рядом с маяком уже был разбит временный лагерь. По мысу оборудованы пулеметные и минометные позиции, так что незамеченным к нам никто не подойдет. И как только по дороге прошел крайний разведчик, бойцы ГОПа перекрыли ее минами МОН‑50.
Солнце начинает клониться к ровной линии горизонта, на море штиль, и океанские волны еле слышно накатываются на берег. Сегодня отряд поработал хорошо, мы обошлись без потерь, и многие воины расценивают это как добрый знак. Я думаю, точно так же, но не расслабляюсь и, приняв доклад с фрегата о том, что все в порядке, отправляюсь к местным жителям, которых необходимо опросить. Однако сразу это сделать не получается. Бойцы кормят испанцев нашими армейскими рационами и, глядя на то, с какой жадностью они поглощают пищу, особенно повидло, чернослив, сахар и шоколад, я не имею никакого желания их дергать, и отхожу в сторону, туда, где под стеной маяка, на плащ‑палатку скинули трофейное вооружение. Здесь уже находится бывший капитан ВБР Панкратов, среднего роста сорокапятилетний брюнет в светло‑коричневой горке. Оружейник уже при деле, он фанат оружейной тематики и, перебирая автоматы испанцев, рассматривает их так, как ювелир крупный алмаз, внимательно, сосредоточенно и с большим уважением.
— Как успехи, капитан? — обращаюсь я к Панкратову. — Что‑нибудь интересное увидел?
— Все интересно, майор, — отвечает он. — Взято четырнадцать автоматов трех разных моделей, и ни с одной из них раньше я дела не имел.
— Ну, хоть понимаешь, что к чему?
— Да.
— Тогда и мне расскажи, что за раритеты к нам в руки попали.
— Вот, — Панкратов показывает мне оружие, которое держит в руках, кургузый автомат с длинным стволом и узким магазином, — раритет, именно такое правильное слово, можно сказать, глядя на этот пистолет‑пулемет. Называется он «Rexim Favor» и, судя по тому, что приклад у него складной, а под стволом пристегнут штык, это оригинальный вариант, который был выпущен на местной оружейной фабрике «La Coruna» больше ста лет назад партией в пять тысяч стволов. Калибр этого автомата девять миллиметров. Емкость магазина тридцать два патрона. Темп стрельбы шестьсот выстрелов в минуту. Вес около четырех килограмм без магазина. Из достоинств быстросменный ствол, а из недостатков то, что он ненадежен и сложен в использовании.
— В общем, барахло, — подытожил я.
— Именно, хотя турки его немного модернизировали и одно время в своих войсках использовали.
— Ясно.
В руках капитана оказался следующий автомат, и он продолжил:
— Еще более древняя и ценимая любителями вещь. Пистолет‑пулемет «Labora», который выпускался испанцами еще до начала Второй мировой войны. Калибр девять миллиметров. Вес четыре с половиной килограмма. Темп стрельбы семьсот пятьдесят выстрелов в минуту. Емкость магазина тридцать шесть патронов. Про достоинства и недостатки ничего сказать не могу, помню только, что он в производстве дорогой.
— Дальше…
Не выпуская из рук «Labor», который оказался у испанцев в единственном экземпляре, капитан кивнул на плащ палатку, где лежали одинаковые коротыши, дырчатый ствол сантиметров пятьдесят в длину с прямым магазином, пистолетной рукояткой и сложенным металлическим прикладом. — Очередное чудо испанского оружейного гения пистолет‑пулемет «CETME C2». С семидесятых годов прошлого века использовался испанской полицией. Калибр девять миллиметров. Вес меньше трех килограмм. Темп стрельбы шестьсот выстрелов в минуту. Емкость магазина тридцать патронов. Оружие как оружие, не самая распространенная модификация пистолета‑пулемета «CETME».
— Понятно.
Больше спросить Панкратова мне было не о чем. И покинув его, я вернулся к местным жителям, которые уже закончили прием пищи, и начали разжигать костры. Присев на нагретый жарким солнцем плоский продолговатый камень, немного в стороне, пару минут наблюдал за ними. Рядом крутился Диего Миронес и, подозвав его, я спросил:
— Кто у твоих соотечественников старший?
— Его нет, — Миронес сделал виноватое выражение лица. — Они бежали из города Мелида, что за горами Кареон. Но их несколько раз догоняли дикари, и те, кого вы сегодня спасли, это лишь маленький осколок племени в семьсот пятьдесят человек.
— Ладно, нет старшего, и не надо. Без него обойдемся. — Ткнув пальцев в двух ближайших ко мне людей, пожилую женщину, с необычным для испуганной крестьянки проницательным и умным взглядом, и курчавого темноволосого паренька рядом с ней, висок которого был украшен большой фиолетовой шишкой, я приказал: — Этих двоих сюда позови.
Женщина и юноша оказываются передо мной, становятся рядом с камнем, и что‑то говорят. Диего сразу же переводит:
— Господин майор, они благодарят вас за спасение.
— Как их зовут?
Произносить ответные любезности я не намерен, а сразу перехожу к делу. Для начала надо пообщаться с этими людьми, а только потом решать, как к ним отнестись. А то, мало ли, вдруг, они какие‑нибудь сектанты‑живодеры, которые похуже дикарей. Мы с такими гражданами чикаться не станем, чуть, что‑то не так, продадим их на африканский берег, и проблема решена.
— Иза Моралес, — представилась женщина.
— Родриго Перейра, — вторил ей паренек.
— Кто мы такие они знают?
— Да, — кивнул Диего Миронес, — я все объяснил.
— В таком случае скажи им сразу, что начнут запираться или лгать, я это сразу пойму, и накажу. А если будут сотрудничать, то жизнь их продолжится, и может быть, сложится вполне неплохо.
— Мы все понимаем.
Произнесла Иза, и я решил, что именно с ней мне и придется вести основную беседу.
— Откуда вы?
— В основном из Мелиды, но несколько детей и две женщины из Палас‑де‑Рей.
Достав из планшетки карту Галисии, я раскинул ее перед Моралес.
— Что это понимаешь?
Иза гордо вскинула подбородок, и тонким сухим пальцем, указала на места, откуда пришла их группа.
— Вот здесь мы жили, а рядом Палас‑де‑Рей.
— Диего сказал, — я посмотрел на переводчика, — что вы покинули Мелиду из‑за дикарей, и вас было семьсот пятьдесят человек. Это правда?
