На «Элизиуме» совещались. Все понимали, что-то пошло не так. Первый день на Марсе, а уже военный конфликт с таинственными существами. Даже не попытались установить с ними контакт. А хотят ли контакта с людьми сами существа? Что-то не похоже. Скорее всего, они нисколько не намерены терпеть их присутствие на Марсе. Разрешили приземлиться, а дальше убирайтесь, откуда прилетели. Не хотите по-хорошему, будет вам по – плохому.
Наконец-то поступил ответ с «Элизиума».
– Вас поняли. Разрешаем открыть огонь. Но только в крайнем случае. Только как предупредительная мера.
– Вас поняли. Сделаем все как надо, – Науменко дал знак Кулакову.
Сержант с готовностью пересел к излучателю. Активировал программу управления. Излучатель в автономном режиме начал искать цель. Нашел. Зафиксировал. Осталось только нажать кнопку. Но капитан Науменко медлил с приказом. Ему вдруг подумалось, что жить им осталось ровно столько времени, сколько осталось до первого выстрела произведенного излучателями марсохода.
Если они выстрелят первыми, то Науменко даже не представлял себе, какая последует ответная реакция.
Кулаков, которому не терпелось посчитаться за гибель товарища, а заодно померяться силами с чужаками, недоуменно посмотрел на своего командира. Он не понимал, почему тот медлит. Посбивать всю эту летающую нечисть с марсохода, и все дела! Чего с ними возиться? У них тоже есть чем ответить!
– Провоцирует. Нарывается, гад! – хмуро проговорил Кулаков, – Хозяева. Чувствуют собственную безнаказанность. Может, ударим? Пусть не думают, что мы лохи какие-то!
Науменко отрицательно покачал головой.
– Не торопись, сержант. Ждем.
Кулаков что-то недовольно пробормотал в ответ.
Ждать им пришлось не долго.
Один из летательных объектов, державшийся до этого все время в тени остальных, вдруг резко, и совсем неожиданно для капитана Науменко пошел на сближение, с силой ударил в купол марсохода. Затем так же быстро ушел в сторону, затерялся, следи остальных объектов. Купол марсохода в том месте, где произошел удар, заметно вмялся, покрылся светящимися бликами. Змеей пробежала тоненькая трещина. Неприятно запищал сигнал, предупреждающий о повреждении герметизации марсохода.
– Товарищ капитан, купол поврежден. Утечка воздуха. Давление падает. Мы, правда, в скафандрах, – сообщил Алехин, не отрываясь от пульта управления. Алехину, когда он смотрел на мониторы и показания датчиков, иногда казалось, что он играет в увлекательную компьютерную игру. Но, взглянув на поврежденный купол, и парившие вокруг марсохода непонятные объекты, он сразу понимал, что реальность значительно хуже любой компьютерной игры.
Капитану Науменко стало ясно, что медлить больше он просто не имеет права. Но отдавать приказ открыть огонь ему ох как не хотелось. Причину такой осторожности он и сам не знал.
«Делать нечего. Видно придется!» – пронеслось у него в голове.
– Ну, товарищ капитан. Чего медлим? – не терпеливо крикнул сержант Кулаков, – Покажем, им с кем они имеют дело. Пусть знают, что такое спецназ!
– Огонь, сержант! Давай! – разрешил Науменко.
Плазменные разряды окутали ближайший светящийся объект. Часть объекта запылала ярче, объект накренился, начал падать.
– Ага! – радостно закричал Кулаков, – Так тебе сука. Это тебе за Андрюху.
Выстрелить еще раз сержант Кулаков не успел. Яркая вспышка света ослепила всех троих. Прогремел сильный взрыв. Марсоход накренился, завертелся, опрокинулся. Последовала вторая вспышка и еще один взрыв. Купол раскололся, марсоход подняло в воздух, и отшвырнуло далеко в сторону. Желтое, липкое пламя прилипло к его корпусу. Корпус мгновенно начал плавиться, растекаться жидкими ручейками металла.
Оглушенный, с трудом соображая, сержант Кулаков кое как выполз на четвереньках из горевшего марсохода, отполз в сторону. Удивительно, но его скафандр ничуть не пострадал. Да и сам он был без единой царапины. Только на губах выступила кровь. Наверное, прикусил вовремя падения: «Везет мне. А где остальные?» – Кулаков повернулся, поискал глазами своих товарищей. Алехин лежал в нескольких метрах от него… Без головы, в луже крови. Кулаков хотел, было броситься к нему, но передумал. Он посмотрел дальше. Отыскал взглядом командира. Науменко был жив, но ранен.
Кулаков бросился к нему. Помог подняться на ноги. Но Науменко никак не хотел стоять, и только потом Кулаков заметил, что у него оторвана правая нога, и из обрубка хлещет кровь.
Кулаков бережно опустил командира на землю, схватил дрожащими руками аптечку, попытался ее открыть. На паривших в воздухе чужаков он больше не обращал внимания: «Пусть прикончат меня хоть сейчас. Плевать, – равнодушно думал он.
Но пришельцы внимания на него не обращали. Пока не обращали. Казалось, их больше интересовал взорванный марсоход.
– Сейчас, товарищ капитан… потерпите,… сейчас наложу жгут, и все будет хорошо, – лихорадочно бормотал Кулаков, пытаясь открыть аптечку. Но руки в толстых перчатках не слушались, и он никак не мог ее открыть. Кулаков чувствовал, как с каждой секундой его охватывает все большее раздражение и отчаяние, – Черт, да что же это такое! – Кулаков в ярости швырнул аптечку на землю, но потом поднял, каким-то чудом открыл, сообразив, что до этого в спешке, пытался открыть не с той стороны, принялся накладывать жгут, приговаривая при этом, – Вот, товарищ капитан еще немного и полный порядок… Ну и кровищи хлещет из вас! А вот Алехину не повезло. Совсем не повезло. Убили Алехина. Голову оторвало парню, – закончив со жгутом Кулаков, поднял голову, – Смотрите?
– спросил он, обращаясь к парившим в марсианском воздухе объектам, – Ну-ну смотрите. Чего ж не посмотреть? Я бы и сам посмотрел, будь на вашем месте. Интересно вам, наверное, все? Весело?… Ничего, пусть я только доберусь до „Элизиума“… Вот сейчас прибудет подкрепление, и вам станет еще веселей… оборжетесь просто!
Забросив ремень автомата на плечо, сержант Кулаков взвалил себе на плечи бесчувственного капитана Науменко, посмотрел на Алехина.
– Извини, брат… – и поплелся с тяжелой ношей к кораблю.
Идти Кулакову осталось ровно два километра. О том пройдет ли он их, он совсем не думал. Он понимал одно – ничего другого как идти ему не оставалось.
– А нога что… – в слух рассуждал он, прикидывая на глаз, сколько он прошел, и сколько ему осталось еще идти до корабля. Оставалось еще полтора километра, – Без ноги конечно, плохо, но на корабле вам новую ногу пришьют, товарищ капитан. Лучше старой. Вот увидите. Карина Викторовна замечательный хирург, – Кулаков на миг остановился, чтобы передохнуть, – Блин, ну и тяжелый вы, товарищ капитан, – Кулаков вздрогнул, побледнел. За ним неотступно следовал один из светящихся треугольников. А он в душе уже было понадеялся, что его оставили в покое. Позволят вернуться к своим. Напрасно только понадеялся. На душе сержанта стало тоскливо и неуютно. Он с горечью посмотрел на корабль. Он уже видел его. Казалось, еще немного, и он вместе с раненным капитаном будет в безопасности.
