— Мне представляться не надо?
— Нет, не надо.
Штурман считал Аверьяна одним ив лучших координаторов. Служба космической безопасности, надо признать, добротно готовит и конспирирует своих людей.
— До старта люггера два с половиной часа, — проговорил Копаев. — Давай думать, кому лететь на Япет.
Андрей поднял бровь. Сухо ответил:
— Полетит тот, крылу поручена работа эксперта.
— Андрей, тебе поручили мою работу.
«Жаль, — подумал Андрей. Он был настроен свидеться с капитаном „Анарды“. — Любопытно, однако, чем привлек их внимание старый танкер?»
— Н-да. Ну что ж… Ведь не стану я, в самом деле, препятствовать работе функционеров космической безопасности. — Андрей поднялся. — Приятного тебе полета, синхронной безекции. Капитану и орбитальной команде теплый привет.
Перед прыжком в воду он помассировал мышцы плеч и груди. Копаев смотрел на него снизу вверх.
— Документы!.. — вспомнил Андрей. — Тебе все отдать? И что сообщить Морозову?
— Прошу, сядь. Разговор впереди.
— О чем? Я ведь сказал: мешать не намерен.
— Да. А помочь?
— Помочь? — Андрей покосился в сторону собеседника. — В каком смысле? Кому?
— В прямом смысле. Мне, себе, своим детям. Человечеству.
— Погоди насчет человечества. Ты предлагаешь мне быть твоим ассистентом?
— Нет. В слова про то, что тебе поручили мою работу, вложен буквальный смысл.
— Позволь, позволь… Морозов был в курсе?
— Нет. Но утвердил тебя экспертом по нашей просьбе.
Андрей молча сел.
— Правда, это вовсе не значит, что мы затянули последнюю гайку, — продолжал Копаев. — Ты не сотрудник МУКБОПа и… как говорится, вольному воля. Скажу откровенно: я не в восторге от перспективы уступать тебе свое рабочее место и был бы рад твоему несогласию. Но руководство оперативно-следственного отдела считает, что у меня меньше шансов добиться нужного результата на танкере, чем у Андрея Тобольского.
«Вот это маневр!..» — подумал Андрей, разглядывая собеседника в упор. Вид у Копаева был действительно невеселый.
— Осталось узнать, — добавил Копаев, — как смотрит на рекомендацию нашего ведомства сам Тобольский.
Андрей помолчал. Аверьян сидел неподвижно и глядел на воду. Лицо его было теперь совершенно бесстрастным.
— Серьезное ведомство, — проговорил Андрей. — Если мы не прислушаемся в рекомендациям его руководства, это, по-видимому, не сделает нам чести… Но учти, я ставлю условие. Полная откровенность с твоей стороны, предельная ясность. Я никогда не затевал возни за чужой спиной и терпеть не могу, если ее затевают за моей собственной.
Глаза Копаева изменили направление взгляда — уставились куда-та в даль.
— Я обязан предупредить, — сказал он. — Возможно, дело будет для тебя тяжелым.
— Риск?
— Не думаю. Вряд ли. Хотя и это не исключено… Нет, я имел в виду сложности иного порядка. Пилоты УОКСа, как правило, плохо себе представляют нашу работу.
— Кто виноват? Все у вас под замком, под секретом. Я, к примеру, и настоящего паллера никогда в руках не держал.
— Понимаю. — Аверьян покивал. — В голове у тебя детективная каша. Темные коридоры старого танкера, паллер под мышкой, погони, стрельба… Вот только гоняться будет не за кем. На борту «Анарды» один человек. Да и тот — капитан.
— Ты… серьезно? На танкере один Меф Аганн?!
— По данным сектора орбитальной эксплуатации.
— Да они что там, в секторе, совсем обалдели! — взорвался Андрей. — А куда МУКБОП, леший бы вас побрал, смотрит?
— Не кричи, — попросил Копаев и повел глазами по сторонам. — Ревешь как мамонт.
— Плевать на ваши секреты! — прошипел Андрей. — Бросили человека одного на орбитальном приколе! А ну-ка тебя в ржавую, грязную бочку, и чтоб на борту никого и миллионы километров до ближайшей базы?!
— Вот и составь ему компанию. Повезет — узнаешь причину его добровольного одиночества.
— Добровольного? — переспросил Андрей. — Чушь! Позволь не поверить.
— Нет уж, позволь не позволить. Факты.
— Какие факты? Откуда?
— Из карманов твоего родного УОКСа. Как желаешь — вразброс, по порядку?
— Ладно… давай по порядку.
— Загибай пальчики. Год назад «Анарду» снимают с юпитерианской линии к загоняют сюда — на прикол у Япета. Команда согласно вашим традициям ритуально прощается с кораблем и, уронив скупую мужскую слезу, переходит на борт «Соймы»…
— С кораблями прощаться тебе приходилось?
— Бывает, с кораблями прощаются гораздо сентиментальнее, чем с людьми… Так вот, среди тек, кто вернулся на «Сойме» в Леонов, капитана «Анарды» не было. Вашей администрации, которая имела в виду торжественно проводить ветерана Дальнего Внеземелья на заслуженный отдых, оставалось развести руками. Загни первый палец.
— А что же администрация Сатурн-системы?
— Ничего. «Титан-главный» несколько запоздало сообщил на Луну, что Аганн самодеятельно развернул на «Анарде» подготовительный комплекс работ. Не дожидаясь актов списания и передачи, проводят очистку танков, стерилизацию и полуконсервацию кают, демонтаж полетного оборудования, мелкий ремонт…
— И все один? Без участия орбит-команды?
— От услуг орбитальной команды он вежливо отказался. Загибай второй. Мало того, Аганн обещал к прибытию стройбазовых монтажников закончить подготовительные работы едва ли не в полном объеме.
— Но ведь «Титан» обязан…
— А что «Титан»? Им это на руку. Увязли в стройках по горло — монтируют сразу две стационарные базы, шесть орбитальных. Вазу космодесантников «Снежный барс» расширять собираются, на очереди — исследовательская станция «Фермуар» в Кольце. У них тут, кроме проблем и забот, всего не хватает. Времени, мастерских, оборудования, материалов…
Андрей чувствовал на себе изучающий взгляд Аверьяна, и это его раздражало.
— В общем ясно, — перебил он. — Не скоро дело у них до «Анарды» дойдет.
— Андрей, раньше всех это было ясно Аганну.
— Допустим. В итоге?…
— А ты загибай пальчики, загибай. В итоге получится кукиш, который продемонстрировал Аганн УОКСу в ответ на предложение выйти в отставку. Он обвел вокруг пальца всю вашу администрацию и добился желанного одиночества без отставки. И теперь — один на один с мириадами звезд и миллионами, как ты уже имел случай отметить, километров до ближайшей базы. Этакий, извольте видеть, Диоген Дальнего Внеземелья… Есть возражения? Что скажешь?
— Есть — сказал Андрей. — Года полтора назад в Леонове на занятиях по переподготовка я часто видел Аганна. Иногда мы с ним беседовали. Однажды, затронув какую-то профессиональную тему, засиделись в холле гостиницы «Бега» почти до утра. Никаких признаков мизантропия. О своих товарищах по работе он отзывался уважительно и тепло, с ним приятно было общаться.
— Твоя слова удивили бы экипаж «Анарды».
— Неправда. Аганн очень знающий профессионал, экипаж относится к своему капитану с почтением.
— Да. Но все как один считают его нелюдимым.
— Может, здесь что-нибудь возрастное?
— Он выглядит старым?
— Н-нет… Сначала я даже принял его за ровесника Валаева. Однако Аганн старше нас с тобой лет на… пятнадцать?
— На двадцать. Ему пятьдесят три.
— В таком возрасте, говорят, иногда охота побыть одному.
— Иногда. Но не десять лет кряду.
— Не знаю, не знаю… Со мной он был общителен я приветлив, был откровенно рад поговорить о том, о сем.
— Только с тобой. За последние годы — только с тобой.
— С какой стати? — удивился Андрей.
Аверьян не ответил. Смотрел в сторону. Подсохшие волосы топорщились у него на макушке стрелками.
«Особо приятельские отношения возникнуть не успели, — недоумевал Андрей, припоминая встречи с Аганном. — Общался я с ним гораздо реже, чем с любым из своих приятелей…»
— Ну что ж, — сказал он, — теперь мне хотя бы понятно, почему вы решили меня… А вот за каким лешим прицепился к Аганну МУКБОП? Нелюдимость — черта, конечно, тяжелая, но…
— Минуту назад ты чуть ли не с кулаками…
— Я был не прав, извини.
— Ты был прав. Нашей службе давно следовало бы заинтересоваться Аганном. Еще в те времена… Или хотя бы когда «Сойма» ушла на Луну без него. Надо было немедленно выяснить, по какой причине этот отшельник надел сандалии отчуждения и направил стопы в вакуумную пустынь. И какому богу творит молитвы в своем орбитальном скиту…
Андрей почти со страхом смотрел Аверьяну в лицо.
— Наши предки, — сказал он, — с помощью космонавтики прорубили в Пространство окно, и мы всегда считали это великим достижением…
— Окно они прорубили для нужд космической миссии человечества, — напомнил Копаев. Снял с поручня трапа забытые кем-то солнцезащитные очки.
— А вовсе не для того, чтобы всякие там опасные неожиданности Внеземелья заползали через это окно в наши земные дома.
