— Вы — будущее Дома Парсов, — прошептал он еле слышно, хотя находился в зале совершенно один. Техники сейчас были заняты последними приготовлениями. — Скоро вы поймете, какую честь я вам уготовил.
Он переходил от одного контейнера к другому, приветствуя их погруженных в бессознательное состояние обитателей, пока наконец не очутился перед двумя последними.
Фэйтлен положил на них ладони и коротко кивнул. На его тонко очерченном лице отразилась сосредоточенность — это решение было принято еще давно как необходимая плата за будущее величие ди Парсов.
— Спите, дочери, — негромко проговорил ди Парс. — Вы не должны ни о чем узнать.
Как, впрочем, искренне надеялся он, не узнают об этом и наблюдатели. И, разумеется, Джаред.
— Непостижимая?
Я вяло махнула рукой, попутно оттолкнув то, что щекотало мне лицо, и только тогда поняла, что это чей-то хохолок.
— Прошу прощения, — прошелестела я. Голова была как соломой набита. — Что случилось?
— Она очнулась!
Я приоткрыла глаза и тут же невольно заморгала от небольшого урагана, который на радостях подняли драпски, — не скрою, мне было приятно, но лучше бы они выражали свой восторг в чуть менее ветреной манере. Я вздрогнула, и кто-то из ниакиев заботливо натянул на меня одеяло.
Я все так же лежала на скамье в центре миниатюрного амфитеатра, по-прежнему окруженная рядами уткнувшихся в приборы драпсков с разноцветными хохолками. Ничего не изменилось.
«Не успела», — догадалась я, вспоминая. И тут меня охватил ужасный озноб. Я как последняя дура чуть было не потерялась в м'хире. Эти существа спасли мне жизнь. И весьма простым способом, заметила я, разглядывая красную отметину на предплечье.
— Ты меня ущипнул! — упрекнула я Коупелапа. И это их хваленый технический подход!
Скептик, похоже, нимало не устыдился. Более того — Даже курлыкнул три раза подряд.
— Ты должна быть мне благодарна, о Непостижимая, — сказал он, когда вновь обрел способность говорить. — Нам нужна твоя помощь, а не твое бездыханное тело.
— Ты можешь попробовать еще раз? — раздался нестройный хор голосов, и большинство драпсков с надеждой склонили хохолки в мою сторону.
«Что ж, — подумала я, — я сама виновата, что едва избежала гибели, а драпски сумели спасти меня от себя самой!»
Я кивнула, закрыла глаза и вытолкнула себя из этой комнаты в третий и, я очень надеялась, последний раз…
Теперь найти Драпскию оказалось совсем нетрудно. Бесплотная сетка, которую я запомнила как планету, окружала меня, когда я вошла в м'хир, как будто я уже почти выманила ее оттуда.
Драпски надеялись на это?
«Нет, — подумала я, на этот раз не позволяя себе потерять чувство ориентации. — Здесь дело не в положении планеты в том, другом измерении. Дело в том, как она перекручена, отделена и независима от потоков энергии и систем за ее пределами».
Осторожно, неуверенно я потянулась к одной крошечной части сетки и выманила ее наружу. Оказавшись на свободе, она по всей длине засияла силой, как будто ее выбравшийся наружу кончик был листиком, впитывающим излучение какого-то неведомого солнца.
Вот теперь все было правильно.
Я начала выманивать все новые и новые части сетки, и находящиеся с ними рядом вдруг стали сами следовать их примеру, так что вскоре процесс пошел лавинообразно — на каждую распутанную мной часть спонтанно освобождались многие десятки.
Я не давала себе расслабиться ни на миг, полная решимости успеть как можно больше, прежде чем снова вернусь в свое тело; по правде говоря, моя неожиданная способность влиять на это место так захватила меня, что мне не хотелось уходить.
И это чуть было не стоило мне жизни. Я не чувствовала того, что надвигалось на меня, пока оно не подобралось вплотную.
Как передать то, что произошло потом? Каждую вену в моем теле словно вскрыли и высосали всю кровь до последней капли; все чувства, которые я испытывала в своей жизни, вырвали из моей души. Но хуже всего было ощущение, как будто сила утекает из меня, и довольно скоро я с ужасом обнаружила, что ее почти не осталось.
Больно! Больно!
Драпски тоже сражались за меня, но этого было недостаточно. Что-то держало меня в м'хире.
«Да ведь я растворяюсь», — с беспомощным изумлением поняла я вдруг. Еще миг — и в покинутое мной тело возвращаться будет некому. Хорошо, хоть между мной и Морганом не было связи, которая затянула бы его в небытие следом за мной.
Морган. Единственное, что было в моей жизни стоящего. Его имя, его правильность, истинность разбежались по моим жилам, как инъекция стимулятора. Я нужна Джейсону. Разве я могу уйти в небытие?
Еще как могу. Той силе, или что там держало меня, была совершенно безразлична моя внезапная борьба, мои отчаянные попытки понять, что происходит. Я выиграла хорошо если несколько субъективных секунд. Из последних сил я пыталась найти какое-нибудь средство, какой-нибудь выход.
Драпския. Я потянулась к ближайшим сияющим кончикам, и некоторые из них, к моему смятению, обломились и погасли, но остальные — выдержали. Энергия потихоньку начала перетекать обратно ко мне. Еще, еще. И вдруг…
Ее стало достаточно.
Я открыла глаза и мгновенно осознала три факта. Меня окружали драпски, склонившиеся надо мной, — я могла видеть лишь радужное облако их пушистых хохолков. Поспешно обследовав свое тело, я, к облегчению своему, обнаружила, что оно цело и невредимо, несмотря на впечатление, будто какие-то птицы расклевали меня на части.
На моих руках живого места не было от щипков, которые уже начали наливаться багровой синевой.
— Милые мои драпски, — успела произнести я, прежде чем все вокруг меня померкло.
— Долго еще? — готовый вскипеть, спросил Морган.
Водитель взмахнул рукой, и ядовитый шип у основания большого пальца предостерегающе сверкнул белым. Это естественное оружие внушало Джейсону здоровое почтение — настолько, что он даже обновил запасы противоядия и сделал себе инъекцию, прежде чем приземлиться на планету.
— Кто знает? — мирно отозвался ретианин, который в этот момент, зажмурив оба выпученных глаза, болтал перепончатыми ногами в воде.
Сердитый взгляд Моргана не произвел ни малейшего впечатления ни на блаженствующего аборигена, ни на причину этого неожиданного затора посреди болота — разбредшееся стадо брексков, сопровождаемых пастухами. На видеозаписях Джейсону приходилось видеть этих животных, которых ретиане использовали в пищу, но до сих пор он не отдавал себе отчета в том, что они такие здоровенные.
И настолько вонючие. Человек вставил в свой респиратор второй фильтр — в носу и во рту у него бушевал пожар. «Нет, это не просто запах, — сказал он себе, утирая слезящиеся глаза. — Это какая-то газовая атака». Мимо пронесся пастух на грязелете — одноместном варианте грязехода, чья скорость вполне оправдывала его название, — с маской привычного высокомерия на лице. Морган нырнул под свое пластиковое прикрытие — как раз вовремя, чтобы укрыться от фонтана грязи и воды, который тот поднял после себя.
