Первое время было совсем как во сне: люди выбрались из вездехода и пошли вперед по маркерам, оставленным когда-то сотрудниками здешней полевой станции. Рядом с постройками станции маячила «сопка». Остановившись неподалеку от ее подножия, контактеры включили дальний свет.
В их сторону направилось несколько циклопов. Делегация замерла на месте и переключила свет на ближний. Христо оставил дальний и пошел вперед: в случае мирной встречи программа максимум — группа заходит в муравейник. Первым, разумеется, ветеран контактного движения, а дальше — по ситуации.
Постоял какое-то время у подножия Города, обмениваясь с хозяевами бессмысленным глухим «рукопожатием». Потом, за отсутствием явных возражений, прошел внутрь.
Во входном холле им вдруг овладела паника. Сейчас вдруг стало яснее ясного: он не знает, зачем явился сюда. То есть, объективно понятно — зачем, но сам-то герой что рассчитывал здесь… получить? узнать? сделать?.. Паника грозила перейти в отчаяние. Тогда «безумный капитан» решительно подавил эмоции и, с переменным успехом балансируя на мягком полу, пошел по коридорам вглубь.
Это не планировалось в контактной программе. Христо должен был войти в холл, тут же отчитаться перед группой и какое-то время ждать, не исчезая со связи. По ситуации ему подскажут, что делать дальше.
И тогда… ничего не произойдет. Визит в Город окажется просто визитом в Город.
Через несколько минут телефон начал надрываться. Христо не отвечал.
Прошло четверть часа. Еще не поздно дать задний ход: свалить отсутствие связи на неполадки телефона, временную потерю сознания, отозваться, вернуться в «прихожую»…
Но тогда какой был смысл соглашаться на это задание? Оно ничего не изменит в жизни. И — тогда какой был смысл идти в муравейник много лет назад? Убедиться в том, что мирная раса и есть мирная раса? И ради этого обвалить гору бед на весь экипаж, искалечить кучу судеб?..
И разве стоило когда-то вербоваться на Ганимед? И — разве стоило рождаться, в конце концов, — для такого существования?..
Позади — сплошной морок. Цепочка бессмысленных событий, которые должны были произойти с кем-то другим. Жизнь по какой-то искусственной схеме — непонятно почему, непонятно ради чего, то ли сон, то ли бред.
Если и здесь, в муравейнике, не найдется разгадка — останется только один выход: проснуться…
«Безумный капитан» выключил телефон совсем. То на двух ногах, то на четвереньках продвигался вглубь муравейника. Казалось — забрался уже очень глубоко. Наверно, все-таки казалось… Хозяева сопровождали его, потом отставали, сворачивали в другом направлении. Через некоторое время появлялись снова. Хотя, конечно, не факт, что те же самые… Христо шел и шел. Миновал хранилища со мхом и пустые залы с дырками в стенах. Не стал сворачивать ни на склады, ни в «родильные дома», просто двигался и двигался по коридорам, то один, то не один.
В какой-то момент вдруг все сопровождавшие его циклопы одновременно прильнули к стене. Прильнул и Христо: зачем — неизвестно, но хозяевам виднее.
И тут… произошло.
…Ни в тот — самый первый — раз, ни потом — в пятый, десятый, двадцатый — Христо не взялся бы определить, что именно произошло. Это было похоже на слабую электрическую волну — и одновременно на что-то еще, чему имени нет.
Вдруг появилось иррациональное чувство, будто бы человек внезапно и резко понял все — начиная от самой сути хозяев муравейника и заканчивая глубинной целью, с которой он, человек, сюда пришел. Иллюзия понимания рассеялась так же быстро, как и возникла, а сумасшедший посетитель ни с того, ни с сего потерял сознание.
Очнулся от прикосновений хозяйских щупалец. В голове — полная мешанина, кости ломит, в желудке — тошнота, на языке — металлический привкус.
С грехом пополам выбрался наружу — и ноги подкосились. Перед ним, вместо лунного ландшафта с кучкой слабоосвещенных человеческих фигур, красовался горный хребет и до боли знакомый полевой купол «Ганимеда».
* * *
Если у кого-то еще оставались сомнения, что Христо Ведов — сумасшедший, то после того незапланированного марш-броска с ним было уже все ясно — «безумный капитан» сбрендил окончательно. Кто угодно сбрендил бы на его месте.
По счастью, лунный отстрелок прыгнул не абы куда, а уселся рядом с полевой станцией людей. Иначе Земля еще очень не скоро получила бы королевский подарок в виде межзвездных перелетов. Уж точно не при жизни того поколения.
По счастью, безумный прыжок случился не на месяц позже: «Ганимед» уже готовился к отбытию. А то следующая экспедиция в лучшем случае нашла бы замороженный остов прыгуна.
Наверно, можно не объяснять, что сотрудники станции, среди которых находился знакомый Христо из первой ганимедской, посмотрели на гостя как на привидение.
Наверно, можно не объяснять, что сначала экипаж «Ганимеда», а потом и руководство проектом на некоторое время впали в ступор. Наверно, можно не рассказывать, с какой тщательностью новая информация оберегалась от представителей прессы и всякой прочей общественности… Христо Ведову оптом отпустили все грехи, даже пресловутый «прыжок в сторону», который, разумеется, не остался незамеченным: контактная группа безрезультатно вызывала своего «руководителя» на связь не меньше часа… Если б мера наказания определялась пропорционально физической длине прыжка, то Христо осудили бы на беспрерывный расстрел продолжительностью лет эдак в двести.
«Безумный капитан» был полностью реабилитирован — на определенных условиях: в строжайшей тайне от всех, включая большую часть экспедиции и почти весь экипаж «Ганимеда», попробовать совершить повторный эксперимент с перемещением. Дело стало за немногим: путем скудных (на тот момент еще) средств коммуникации убедить соседей прыгнуть куда-нибудь с пассажиром — если не на Луну, так хоть на двадцать километров в сторону от муравейника. Ждать, пока циклопы сами созреют на очередной вояж, у ганимедцев времени не было, а старт «Викинга» намечался только через два года после возвращения юпитерианского патриарха… Что касается «безумного капитана» — ему уже было на все наплевать: и на очевидный риск предложенного эксперимента, и на реабилитацию. Психологи экспедиции замучились приводить его хоть в какое-то подобие разумного создания: Христо не узнавал даже старых знакомых.
Некоторые биографы в последствии скажут: в тот момент герой-по-неволе всего-навсего очень не хотел перемещаться повторно (ну, не совсем же он ненормальный), поэтому тянул время и прикидывался помешанным… о, боже. Обуздайте в кои-то веки собственную фантазию, господа-летописцы. Уж чего точно ни при каких обстоятельствах не стал бы делать Христо Ведов — симулировать психоз.
