Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
С одной стороны это было не очень умно – желать женщину, которая тебя не желает. Но с другой… Я понял, что попросту влюбился в нее. Влюбился так, как и представить себе не мог. И мне было без разницы – отвечает она на мое чувство так, или отвечает иначе, или не отвечает вообще… Мне было просто приятно ее любить. Само по себе.
Через несколько дней мне показалось, что я готов к пилотированию корабля. После последнего десятимильного перехода мы уже третий день лежали на грунте, ожидая более или менее подходящего момента для того, чтобы тронуться в дальнейший путь. С подстраховкой Дока, который сидел в кресле второго пилота, я чуть опустошил балластные цистерны, приподнял корабль над дном и на малом ходу взял курс на Рошан, до которого оставалось еще около семидесяти миль. Локатор показывал низкую активность биотехов вокруг. В трех милях к западу притаилась тяжелая мина, поэтому я старался не разгоняться, чтобы не насторожить ее. Взрыв такой громадины даже на приличном расстоянии был способен свернуть нам все навесное оборудование. И хотя новое расположение орудий подстраховывало от повреждений ударной волной, но все же рисковать не хотелось.
В зоне действия локатора также можно было различить три стаи патрульных торпед, поэтому нельзя было без необходимости подниматься высоко над грунтом, где нас проще было засечь ультразвуком. И хотя концепция Большой Охоты предполагала уничтожение биотехов в как можно больших количествах, Борис не спешил вступать в очередную схватку. Счет убитым тварям и так шел уже на десятки сотен, а боезапас, в особенности торпеды, был на исходе. Учитывая, что нас ждал еще и обратный путь, не стоило тратить гарпуны и торпеды. У нас была цель – баржа с золотом, и все уже настроились на нее.
Шельф был неровный, и глубина постоянно росла. Пройдя три мили, я глянул на глубиномер, показавший триста метров. Это была зона сумерек. В видимом спектре на мониторах виднелись только багровые тени, поэтому я перевел камеры в инфракрасный режим. И почти сразу заметил на дне странный, явно рукотворный объект. Борис его тоже увидел.
– Что это? – спросил он.
Док присмотрелся и негромко сказал:
– Похоже на затопленный корабль.
– Подойди к нему ближе, – скомандовал Борис.
Я подработал гребными винтами, взяв новый курс, и вскоре мы легли на грунт рядом с сильно заиленным кораблем. Точнее, это была баржа – однотипная той, которую мы разгружали возле Рошана.
– Интересное дело… – Борис сощурился. – Не из одного ли они каравана?
– Думаешь, эта тоже с золотом? – спросил я.
– Можно предположить… – ответил капитан. – А вот проверить сложно.
– Да, выйти с газовым аппаратом на трехсотметровой глубине проблематично, – согласился Док. – Надо подумать.
– О чем? – глянул на него Борис.
– О том, как это можно сделать.
Я сразу вспомнил, о чем мы говорили с Ольгой. Будь у нас сейчас аппарат жидкостного дыхания, мы, возможно, вернулись бы на базу с куда большей добычей, чем рассчитывали. Но у нас не то что оборудования подобного не было, а даже технология его постройки не была разработана. По большому счету ни с кем, кроме Ольги, я подобными идеями не делился.
– Остаемся на грунте, – решил Борис. – Мне тоже надо подумать. Док, а как насчет выхода с кислородом? Декомпрессию обеспечим.
– Даже если проведу разведку, то разгрузка будет под большим вопросом. Вот поднять бы ее:
– Вблизи поверхности насядут торпеды и все равно не дадут работать, – резонно заметил Борис. – Ладно. Пообедаем, там видно будет. Как минимум надо точно отметить координаты баржи, на всякий случай.
Оставив рубку, я направился в каюту. Мысли о жидкостном аппарате так завладели мной, что голова снова начала кружиться. Проходя мимо медицинского блока, я заглянул туда, но Ольги у Саймона не оказалось – врач сидел один, работая за компьютером.
– Опять легли на грунт? – спросил он.
– На этот раз по странной причине, – ответил я и рассказал о случившемся.
Саймон усмехнулся.
– Рано или поздно этого стоило ожидать, – сказал врач.
– Ничего удивительного, – пожал я плечами.
– А ты в курсе, что Ольга работает над решением этой проблемы?
– Ну… Мы говорили об этом. Но силами корабельной мастерской жидкостный аппарат не построить. Да и технология создания устройства, насыщающего кровь кислородом, лично для меня покрыта мраком.
– Жидкостный аппарат тут ни при чем, – улыбнулся Саймон. – Ольга думала в другом направлении.
– В каком, интересно?
– По своему профилю. Мы с ней вместе поставили кое-какие опыты. Вполне успешные. Она обещала вскоре создать прототип.
– Прототип чего? – поразился я. – Устройства?
– Я же говорю, это не устройство. Поговори с ней сам. Она у себя.
До крайности заинтригованный, я добрался до Ольгиной каюты и придавил пальцем пластину звонка. Она открыла через минуту. Заспанная.
– Скоро обед, а ты спишь, – упрекнул я ее, перешагивая порог.
– Устала, – ответила она. – Уже которую ночь работаю.
– Над тем, о чем мы говорили недавно?
– Откуда ты знаешь?
– Саймон сказал.
– Поспешил. Я не хотела, чтобы об этом стало известно, пока я не закончу.
– Обстоятельства так сложились, – сказал я.
– В смысле?
– Мы обнаружили на дне баржу, однотипную той, что возле Рошана с грузом золота. Глубина триста метров. Борис думает, что делать.
– И что же он хочет придумать? – хитро сощурилась Ольга.
– Он сам пока не знает. Но вероятность того, что баржа нагружена золотом, велика. И это не дает ему покоя.
– Можно понять…
Я пристально посмотрел на нее. И понял, что за хитрой усмешкой она прячет обиду. Ольга редко обижалась. Из-за того, на что люди обычно обижались, она просто расстраивалась. Это все же иная эмоция. Но на Бориса и Катю она обиделась, я это понял. И, если честно, я был на Ольгиной стороне. Несмотря на последствия, к которым привело ее опоздание.
– А мне ты скажешь, что придумала?
– Тебе скажу. Но…
– Я тебя понимаю…
– В чем?
– Во всем. Это честно. Ты не во всем права, но все же… Я не считаю тебя пустышкой, как другие.
– Поэтому я…
Она не договорила. Ей это было сложно, я чувствовал. Но у меня потеплело на сердце. При всем том, что я не интересовал ее как мужчина, мы с ней оказались самыми близкими людьми. Ни у меня, ни у нее, похоже, никого ближе не было. Она считала меня самым близким другом, или братом, так было точнее. Я же хотел, чтобы она стала моей женщиной. Но это разногласие не имело никакого значения, поскольку более близкие отношения, чем сложились между нами после ее опоздания, трудно было представить.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
