Один из охотников спустился в яму и остановился над притаившимся зверенышем, маленьким, дрожащим. Человек протянул руку, чтобы взять волчонка, но тот вдруг грозно ощерился и зарычал, и охотник отпрянул.
Наверху захохотали.
Смеялись люди долго и громко, старательно показывая друг другу, как им весело и хорошо. Они смеялись не над товарищем, испугавшимся маленького беззащитного зверька, они радовались добыче, радовались предстоящей трапезе.
Волчонку, во всяком случае, этот смех не сулил ничего хорошего.
— Убей его, Коготь, — сказал один из охотников.
Тот, кого назвали Когтем, протянул руку за дубинкой, которую ему подавали сверху. Но другой охотник мотнул головой в знак несогласия. Он оторвал от козьей шкуры, прикрывающей его спину, длинную тесемку и сбросил ее в яму.
Волчонок завизжал и завертелся, когда почувствовал петлю на шее, но охотник так рванул за тесемку, что горло перехватило туго-туго, и он повис в воздухе, нелепо дергая лапами.
Люди поднимались в гору, один из охотников бесцеремонно волочил за собой упирающегося зверька. Он не знал, для чего тащит волчонка к жилищу. Просто была удачная охота, радостное настроение в предвкушении вкусной еды. А живой звереныш — забава ребятишкам.
На волчонка напал ужас…Все неизвестное казалось ему враждебным.
Джек Лондон. «Белый клык».
На неровностях стен и сводов вспыхивают красноватые отблески пламени священного огня, разложенного на жертвенном камне у входа в пещеру.
По одну сторону камня сидит на полу жрец в праздничном наряде. На нем все черное: балахон из козьих шкур, головной убор из вороньих перьев. Даже узоры на лице наведены сажей. Длинные черные волосы ниспадают на плечи и лицо. На шею надето ожерелье из когтистых вороньих лапок, изогнутого клюва грифа и крысиных голов.
Это Черный Ворон, жрец и колдун, страшный человек. Он разговаривает с дивами: призывает, приманивает добрых и хитростью, обманом уводит подальше от жилища племени злых. Рядом с ним сидит вдова вождя Гордого Луня — Яна, потом жена жреца — Зурра и остальные женщины племени вдоль стены пещеры.
У противоположной стены уселись в ряд мужчины-охотники, украшенные головными уборами из разноцветных перьев. Все при оружии — с луками и копьями.
Первое место в ряду охотников, напротив жреца, пустует. Тут лежит волчья шкура, лук с узорными насечками по дуге, десяток стрел с красным оперением и плоский увесистый камень со сквозной дырой посередине.
Всеобщее молчание. Слышно только, как потрескивают сучья в пламени да попискивают дети-несмышленыши в темной глубине пещеры.
Когда костер разгорелся и перестал дымить, жрец медленно поднял голову.
Сквозь сальные космы волос, закрывающие лицо, угольями блеснули черные ужасные глаза.
Долго глядел он на пламя, потом воззрился на пустое место напротив себя и заговорил глухо и подчеркнуто внятно:
— Гордый Лунь, вождь наш! Ты ушел в пещеру предков… Кто лучше тебя умел добыть много сладкого мяса? Кто быстрее тебя гнался за зверем, чтобы убить его? Кто лучше тебя пускал стрелы прямо в сердце могучего оленя? О удачливый! О храбрый! О сильный!
Последние слова Черный Ворон резко выкрикивал, и гулкое эхо многократно повторяло их в каменной глубине норы.
Гробовая тишина после оглушительных раскатов зычного голоса давила и тревожила людей. Жрец перешел на шепот:
— Назови нам имя нового вождя.
В напряженной тишине таинственно и многозначительно шипели и потрескивали дрова в огне…
— Я понял тебя, Гордый Лунь. Пусть тебе сладко и весело живется в пещере предков.
И снова надолго наступила тишина.
Не поднимаясь с места, Черный Ворон ловко бросил в огонь пучок травы. Клубы белого удушливо-душистого дыма поплыли по пещере.
Захныкал невидимый в темноте ребенок, но дети постарше зажали ему рот, заставили замолчать.
— Мужчины-охотники! — снова загудел под сводами голос жреца. — Вы должны назвать имя самого первого из вас, чтобы всем хватало мяса, чтобы дивы ночи не нашли жилища племени, чтобы был жив Огонь, младший брат Солнца. Громко скажите… кто из вас самый удачливый в охоте?
— Орел! — раздались дружные голоса.
— Кто самый сильный?
— Бык! Орел! — разноголосо ответили охотники.
— Кто самый храбрый?
— Орел! Коготь!
Сквозь рассеявшийся дым видно было, как Черный Ворон величественно поднялся и, взяв за руку одного из охотников, усадил его на пустующее место вождя.
— Охотники! Женщины! Имя нового вождя племени — Большой Орел. Повинуйтесь ему во всем!
Зор больно толкнул в бок Лана.
— Это твой отец. Теперь у тебя будет много сладкого мяса. Лан, казалось, не слышал. Неожиданное счастье и гордость за отца оглушили его. Во все глаза глядел он, как жрец надевает отцу на шею амулет вождя, ожерелье из волчьих клыков, повязывает на голову тесемку с перьями.
Дым уже рассеялся, костер пылал жарко. Черный Ворон вытащил из-под шкуры голову кабана и положил в огонь.
Смрадный запах паленой шерсти и горелого мяса защекотал ноздри голодных людей: уже несколько дней не было в племени мяса. Лица взрослых оставались непроницаемыми: нельзя желать сладкого куска из жертвенного костра. Глаза же детей горели алчными огоньками, они жадно вдыхали запахи съестного.
Но вот кабанья голова догорела, и все успокоились.
— Дивы приняли жертву! — возгласил жрец. — Радуйтесь, люди таж!
Племя ответило разноголосым протяжным воплем, раздались глухие удары колотушки по пустой колоде, высоко взвились женские и детские голоса.
Жрец запалил от костра смолистый факел и вышел из пещеры. Люди гурьбой повалили за ним.
Бешеный хоровод кружился вокруг Черного Ворона и нового вождя, вокруг дымного факела.
В скудном красноватом свете перед глазами опьяненного радостью Лана, как в горячечном сне, мелькали перекошенные буйным весельем черные лица, оскаленные в диких улыбках зубы, глаза, вылезшие из орбит, бронзовые, лоснящиеся от грязи и жира тела, голые руки и ноги, развевались косматые звериные шкуры…
Мужчины танцевали неистово, зажигательно.
Лану тоже хотелось ринуться в круг, но нельзя, он еще не охотник.
Женщины стояли вокруг танцующих, хлопали себя по бедрам, били в ладоши, все время убыстряя ритм, и без того бешеный.
И вдруг на фоне высоких женских голосов ухнул голос жреца, факел упал книзу, к самой земле, и танец неожиданно прекратился.
