– Люди – законченные подонки. Но мы, эксцессеры, признаем, что мы подонки, а все остальные не хотят в этом сознаваться! – На гладком (результат омолаживающих процедур) лице шефа появилась мудрая горькая усмешка. – Мне жалко их, Саймон! Ведь они всего лишь «живое сырье», а мы развлекаем их, как королевские шуты, и одновременно управляем их ничтожными судьбами… – Он еще раз философски вздохнул и внезапно перешел на деловой тон: – Саймон, случилось ЧП. Трое эксцессеров убиты.
– Опять… как на Тадане? – у Саймона засосало под ложечкой.
– Нет. Их убили здесь, в Иммортелии. Прошлой ночью. Это Вабер, Сейго и Раина.
Шеф пристально смотрел на собеседника, а Саймон ошеломленно моргал: как это может быть, он ведь не убивал Вабера и Сейго!
– Вначале я чуть не заподозрил тебя, – взгляд шефа смягчился. – Понимаешь, Саймон, мой босс – а надо мной тоже есть босс – будет недоволен тем, что я теряю ценных сотрудников. Сначала бедняжка Тереза – один черт знает, что за взрывоопасную дрянь она хранила у себя в подвале! – и теперь еще трое. Привлекать к этому делу полицию нельзя, но я должен провести служебное расследование и отчитаться.
«До чего ловко врет! – завороженно, со смесью восхищения и страха глядя на шефа, подумал Саймон. – Ведь это он убил Терезу, он и никто другой!»
– Ну да, люди иногда умирают… А как насчет аванса? Мне остро нужны деньги, на пластическую операцию.
Пластическая операция спасет его от Шидала. Пусть потом манокарец хоть до скончания века разыскивает Саймона Клисса по всей Галактике!
– Зачем тебе операция? – шеф придвинул к себе тарелку с синим гинтийским перцем, фаршированным мясом крабов. – Лишние расходы… Ты все равно работаешь в гриме.
На Рошегене ему пришлось поработать без грима, однако Саймон был не настолько глуп, чтобы в этом сознаться.
– Хочу почувствовать себя другим человеком…
– Я тебя понимаю. От этого стада, – шеф скользнул снисходительным взглядом по пляжу, – мы отличаемся тем, что наша жизнь – высокое искусство. Ешь, Саймон. Ты слишком худой и бледный.
Саймон подцепил вилкой кусок чего-то съедобного и начал равнодушно жевать. В последнее время он почти не ощущал потребности в пище. Доктор Карева говорила, что для мейцаниста это плохой признак. Как бы шеф не счел, что скоро он выйдет в расход и пора от него избавляться… Напуганный этой мыслью, Саймон начал энергично двигать челюстями, делая вид, что получает удовольствие от еды.
– Ты недавно побывал в Хризополисе… Успел навестить Терезу?
– Не успел, – печально ответил Саймон. – Я вышел из подземки, а там полиция, толпа… Я увидел, что коттеджа нет, и поехал домой.
Он был начеку: шеф наверняка знает – от Джельды и Ромеля, – что Тереза приглашала его в гости, поэтому лучше не отпираться. Но ничего лишнего он не выболтает.
– Да, да, – шеф скорбно вздохнул. – Я понимаю, ты был потрясен. И я тоже – такая потеря для «Перископа»! Тереза проработала у нас четырнадцать лет. Тебе не жарко в бронекостюме?
– Жарковато…
Саймон проглотил последний кусок, потом взял высокий стеклянный бокал, предупредительно подвинутый шефом, и выпил какую-то безвкусную жидкость. С облегчением откинулся на спинку стула. Туманное голубое море, оранжевый пляж, характерная для Испанского архипелага пестрая зелень – он мог бы наслаждаться открывающимся из ротонды видом, если б не зловещий аромат роз. Шеф внимательно наблюдал за ним.
– Ты совсем не чувствуешь вкуса пищи?
– Чувствую, – соврал Саймон. – Чудесное легкое вино! Я хорошо отдохнул и готов заняться новым фильмом, у меня уже есть идея… Вы сможете выдать мне аванс?
Исчезновение вкусовых ощущений – верный признак того, что в мозгу не сегодня-завтра начнутся необратимые изменения. К счастью, Саймон знал об этом от доктора Каревой и не раскололся. Он ловкий и расчетливый, он даже шефа перехитрит.
– Смогу, сегодня же. Почему ты ходишь в бронекостюме?
– Вживаюсь в образ. Я задумал фильм про Космопол – их все время выставляют героями, а вы сами говорили, что мифы надо развенчивать. Ну, вот и привыкаю к костюму, чтобы меня там приняли за своего…
– Хорошая задумка. Почему ты не спросишь, как погибли Раина, Сейго и Вабер?
– Как они погибли?
– Раине проломили череп. Вабера и Сейго застрелили из лазерного пистолета. Все трое были тщательно обысканы – убийца знал, что и где искать. Потом он прошелся по комнатам и забрал мейцан, деньги, ценные вещи. Ромеля и Джельды в это время не было в отеле. – Не сводя с Саймона неприятного изучающего взгляда, шеф рассеянно вертел в пальцах стеклянный бокал – тот отбрасывал на столешницу размытую цветную тень. – Ромель отправился на свидание с богатой гинтийкой, а Джельда увязалась за ним, чтоб устроить скандал. Это спасло их. Джельде удалось рассорить Ромеля с любовницей, и вдвоем они вернулись обратно. Саймон, они видели убийцу, когда тот спускался с террасы по боковой лестнице. Знаешь, как он выглядел?
– Как?
– Как человек в бронекостюме и шлеме с плексигласовым щитком.
Саймону не понадобилось изображать изумление: он и правда был изумлен. Такого просто не может быть! Словно по прихоти неких неведомых сил его перебросило из одной реальности в другую, которая хоть и похожа на прежнюю, но во всех деталях с ней не совпадает.
– Это был не я… – чувствуя, что необходимо что-нибудь сказать, выдавил он. – У меня нет лазерного пистолета, я находился в это время в другом месте… Это просто какой-то бред! Ромель и Джельда сами совершили убийство, а свалить хотят на меня!
– Саймон, они связались со мной, и вчера утром я прилетел в отель вместе с нашим медэкспертом. Раина была убита в двадцать два часа десять минут, Сейго и Вабер – в двадцать два часа пятьдесят пять минут. В тот момент, когда были застрелены Сейго и Вабер, Ромель и Джельда находились на борту плавучего ресторана «Нерей» – их там хорошо запомнили, потому что скандал вышел громкий. Вот Раину они теоретически могли пристукнуть… – шеф отставил бокал. – Но я думаю, что всех троих убил один и тот же человек. Некто в бронекостюме.
– Это не я… – затравленно произнес Саймон.
У него нет пистолета, он так и не осмелился обыскать чужие комнаты и не убивал Сейго и Вабера! Прикончив Раину, он добрался, таясь в зарослях, до стоянки аэрокаров, взял свободную машину и через полчаса был в сотне километров от места преступления, на островке с белыми известняковыми скалами и двумя автоматизированными отелями. В двадцать два часа пятьдесят пять минут он стоял посреди маленького одноместного номера и колебался: ложиться спать в бронекостюме – или все-таки раздеться? В конце концов остановился на первом варианте, сочтя его наиболее разумным. Он просто не мог находиться одновременно в двух местах! Почему шеф не хочет ему поверить?! Вдруг блеснуло спасительное объяснение, и Саймон поспешил его выложить:
