А далее была рутина: несколько квартир «снялось», кое-какие объекты удалось перезакрыть с помощью дежурного и с помощью вторых ключей, хранящихся в специальной комнате за оружейкой в запломбированных контейнерах; как я понял, такая процедура делалась по договорённости с хозорганом (собственником квартиры), но вот некоторые приходилось охранять, и, выставив третьего на одном адресе, я выехал на другой и сам встал охранять объект.
Обед был под угрозой и, похоже, плавно перерастёт в ужин, а я стоял на лестничной площадке, скучал, смотря на мерцающую контрольную лампочку над квартирой; сейчас хоть сотовые есть, можно хоть как-то голову переключить, если заряда хватит, не представляю, как ОВО работало в моё время. Встал такой боец и простоял в информационной тишине часов шесть на квартире, ни присесть, ни в туалет отлучиться.
Сразу же вспомнилась картонка Бахматского, ну хоть картонка, а не тупо уснул на бетоне.
Пройдясь по лестнице вниз-вверх, я созвонился по видеосвязи с Ирой, она показала, как, с её слов, потешно играются щенки, как она рисует очередную картину, про запас, как пытается набить нужное количество текста на свои литературные сайты. Как внизу раздались шаги, и я отключил связь, принялся ждать. Он поднимался наверх, звеня ключами, и что-то пел:
'Лица шлюх из миланских лож,
Лица старых дев сводит злобы дрожь,
Им бы плоть мою растерзать средь бела дня.
Я был им как в горле кость,
Я видел их всех насквозь,
Я злостью платил за злость,
Эй! Я для них злодей.
Знающий секрет
Низменных страстей
Нищих и царей.
Я был скрипачом,
Мой талант — мой грех,
Жизнью и смычком
Я играл с огнё-о-о-ом, о-о-о-ом!
Я играл с огнём'.
Первым делом появилась его лысина, а потом и он сам; гладкая мускулатура эктоморфа никак не выделяла в нём какого-то бойца, однако к моему объекту поднимался мастер спорта по ММА, кандидат в мастера по спортивной борьбе, чемпион Сибири по пяти видам спорта, коричневый пояс по BJJ и чёрный по каратэ, и мой тренер Илья Захарчук.
— О, привет, — произнёс он, узнавая меня.
— Доброго дня. Ваша квартира? — спросил я.
— Так случилось, — выдохнул тренер, поднимаясь на этаж. — Давно стоишь?
— Ну так, часа два.
— Мне дежурный позвонил, я сразу приехал, как освободился.
— А что вы сейчас пели?
— Это «Ария», я их с 14-ти лет слушаю, своих.
— Ничего себе, так это им сколько?
— Им? Ну, в 1985-том начали, а сейчас получается группе 40 лет.
— Обалдеть, — выдал я.
Вот это ребята, 40 лет уже поют для людей.
Тренер открыл верхний замок, открыл нижний замок и наконец открыл дверь.
— У вас по протоколу надо осмотреть квартиру на предмет проникновения, — произнёс он. — Проходи, смотри.
— Ну, по протоколу да, но как бы четвёртый этаж, и окна целые, — проговорил я, входя.
Из уважения я снял полуботинки и прошёлся по квартире в носках. Это была однокомнатная квартира с кухней, с совмещённым санузлом, чистая, но, надо сказать, не богатая, в сравнении с той же Ириной квартирой, которую она сейчас сдаёт. На стенах был декоративный кирпич, на котором уже были прикреплены плакаты различных музыкальных групп, но преимущественно было две — «СЛОТ» и «АРИЯ». А одна стена была чисто под кубки и медали, плюс там были фотографии моего тренера много лет назад: вот он в кимоно выставляет вперёд рукой внешний блок, вот он в одних шортах, а рефери поднимает ему руку, вот его награждает Фёдор Емельяненко, а вот он проходит на каких-то сборах Фёдору в ногу, а тот его контрит, вставляя между собой и им локоть. А вот он с микрофоном на сцене, я бы подумал, что это его сын, потому как вместо лысины на фото были длинные волосы, но фото было старое. На стене висели в рамочках под стеклом и перчатки — его перчатки по любительскому ММА, по профессиональному, без круглой подушечки, рыжая футболка «участнику конкурса дворовой песни Радио Шансон 2006», и фото, где он — младший сержант с усами, как у, прости Господи, «Адидаса», — стоит с двумя рядовыми милиции, ещё милиции, в голубых шапках и бушлатах.
— Почему вы ушли из милиции? — спросил я.
— Я за мечтой пошёл.
— За мечтой? — переспорил я.
— Да. Я хотел, чтобы в Златоводске ММА появилось, и оно появилось; за свои годы работы я провёл более 40 турниров в качестве главного судьи и, по сути, являюсь одним из основателей федерации города и области.
— А почему же тогда вы не президент федерации? — снова спросил я.
— Я очень не люблю депутатов и коммерсантов. А каждый раз на спорт деньги просить может только очень гибкий человек. А для депутата, который может на шлюх за ночь 400 000 слить, 100 000 на турнир пожертвовать парням на подарки и призы — не может.
— А департамент не помогает? — спросил я.
— Не. Тем, кто не умеет участвовать в гибких схемах, не помогает. Я даже хотел турниры любительские для ребят бесплатными сделать, чтобы взносов не было, тогда это дело было очень популярным, — задумчиво проговорил тренер, смотря на стену с фотографиями бойцов из его клуба, у которых он был в «углу» ринга и клетки. — Я перестал взимать взносы с участников по 1000 ₽, но поставил бойцов на вход, чтобы каждый, кто хочет посмотреть, заплатил 50 ₽ за билет на турнир. И знаешь, что случилось?
— Нет.
— Одна мама пожаловалась в департамент, сказав, почему она не может пройти на выступления сына посмотреть. И нам запретили брать деньги на входе, но зато сказали, можно брать по 1500 с бойцов на организацию турниров. В результате мама теперь будет платить не 50 ₽, а 1500 ₽ Мечты сбываются, надо правильно формулировать, — он усмехнулся. — Тогда ММА было чисто для 18+, то есть мама студента пришла посмотреть и решила всё исправить. А сейчас, чтобы собрать все справки, купить всю экипировку, все взносы заплатить, реально надо быть очень обеспеченным. Поэтому я не там. Я спортсмен, а не коммерс. И не гибкий абсолютно. Но сейчас нам президента назначили из бизнеса, вот сейчас у них попрёт.
— У них?
— Ну да, у них, без меня, — произнёс он.
— А в чём будете заниматься?
— Чем-нибудь ещё, — пожал плечами бывший спортсмен.
— Спасибо за экскурсию, но я пойду моего третьего вызволять, он на другой квартире стоит.
— До встречи в будущем! — выдал он. — А если песни заинтересовали, я могу тебе в ВК набросать.
— Спасибо, буду рад, — произнёс я, пожимая тренеру руку и, обуваясь, выходя.
Выходя из подъезда, я подошёл к Данилу, который сидел в телефоне, и постучал по боковому стеклу авто.
— Смотри, поймает тебя Гусев, — произнёс я.
— У нашего экипажа с ним особое отношение, — проговорил Данил.
А я обошёл машину и сел на место старшего ГЗ, взяв тангенту рации и передав, что хозорган прибыл, уже поехав на адрес к третьему. Вечерело, но было ещё светло.
— Нет, 324, едь на Ленина, 25, там участковому нужна помощь, — приказал дежурный.
Отлично всё таки втюхали мне адрес РОВД.
— Случайно не в квартире 4? — спросил я, делая жест водителю, мол, едь.
— Как ты угадал? — спросил у меня Мельников.
— У меня дар открылся, третий глаз, — ответил я.
— Я как-то тоже пять часов на объекте простоял, у меня чуть тоже нижний глаз не открылся, — пошутил кто-то в эфире.
— Тишину поймали! — вмешался дежурный по РОВД.
— Курган, 324-тому, — позвал я дежурного.
— Да? — спросил майор.
— Если там блудняк с известной нам персоной, я её вам привезу в наручниках, — предупредил я.
— Добро. Действуй в соответствии с законом РФ! И руководствуясь кодексом этики сотрудника полиции.
— Есть, — проговорил я и пошёл гуглить, что они ещё придумали для нас в этом своём 2025-том, читая это про себя.
