а умом. Понимаешь?
— Как? — растерянно спросил Станислав.
— Для начала — расскажи мне всё, что знаешь. Про Сереброва, про его бизнес, про его связи, врагов.
— Да, враги! Мы с Леонидом Мессингом… он тоже хочет уничтожить Серебровых. Они со своим отцом давно хотят подмять их род под себя, — ответил Станислав.
Владимир Анатольевич хмыкнул, в его взгляде мелькнул интерес.
— Мессинги? Да, я слышал про их… взаимодействие с Серебровыми. Почему ты сразу не сказал, что спелся с Леонидом?
— Я не думал, что это важно, — пробормотал Станислав.
— В этом твоя главная проблема — ты не думаешь. Ладно. Я сам поговорю с Александром Викторовичем. Если у нас появится такой союзник… тогда с Серебровым можно будет покончить быстро и чисто. Без всяких там бандитов и поджогов. Теперь иди. И чтобы я больше не слышал ни о каких атаках. Ты понял меня? Сиди тихо! — пригрозил Владимир Анатольевич.
— Понял, отец, — Станислав поспешно поклонился и почти выбежал из кабинета.
Измайлов-старший ещё минуту смотрел на закрытую дверь, затем вздохнул и подошёл к телефону на столе. Он набрал номер не с мобильного, а со стационарного аппарата — безопасная линия, установленная в доме.
Трубку подняли почти сразу.
— Добрый вечер. Дом рода Мессингов. С кем имею честь? — раздался голос слуги.
— Граф Владимир Измайлов. Мне необходимо поговорить с Александром Викторовичем. По срочному делу.
— Минуту, ваше сиятельство, — ответили ему.
Послышались тихие шаги, шорох, затем знакомый голос:
— Владимир Анатольевич? Неожиданно. Чем обязан?
— Добрый вечер, Александр Викторович. Простите за беспокойство в такой час. Я хочу поговорить о деле, которое, как мне кажется, представляет взаимный интерес. О молодом бароне Сереброве.
— Продолжайте, — после неуловимой паузы ответил Мессинг.
— Мой сын по глупости ввязался в конфликт с этим… выскочкой. И ситуация приняла неприятный оборот. Теперь Серебров представляет проблему для моей семьи, и, как я понимаю, для вашей тоже. Станислав упоминал, что ваш наследник Леонид также имеет определённые счёты к Юрию Сереброву.
— Пока не понимаю, к чему вы ведёте, граф, — безразлично произнёс Александр Викторович.
— Я предлагаю объединить усилия. Два рода, сообща, могут решить эту проблему раз и навсегда, — ответил Измайлов.
— Благодарю за предложение, Владимир Анатольевич, — помедлив, произнёс Мессинг.
— Но?
— Но я вынужден отказаться.
— Могу я узнать причину, Александр Викторович? — скрипнув зубами, спросил Измайлов.
— Причина проста. У меня есть свои планы в отношении рода Серебровых. Вмешательство другой стороны, даже такой уважаемой, как ваша, могло бы их нарушить.
— Значит, вы отказываетесь от союза? — спросил он, и в его тоне уже зазвучала сталь.
— Отказываюсь от совместных действий в том формате, который вы предлагаете, — поправил его Мессинг.
— Кажется, я сейчас опять услышу «но», — усмехнулся Владимир Анатольевич.
— Но это не значит, что мы не можем… косвенно помогать друг другу. Если вы решите действовать самостоятельно, и ваши действия как-то пересекутся с моими интересами — я не буду мешать. И даже окажу, где смогу, тихую поддержку. Но координировать наши шаги, делиться планами — нет. Это слишком рискованно. Для нас обоих, — ответил Александр Викторович.
Измайлов понял. Мессинг видел в них не союзников, а инструмент. Бесполезный, шумный, но который, возможно, удастся направить в нужную сторону, чтобы отвлечь внимание или нанести удар с другой стороны. Он рассчитывал использовать их вслепую, не посвящая в суть игры.
— Я понял вашу позицию, Александр Викторович. Благодарю за честность, — произнёс Измайлов, сдерживая кипящую в груди злость.
— Всего доброго, Владимир Анатольевич. Удачи в ваших… начинаниях, — попрощался Мессинг.
Связь прервалась. Граф медленно опустил трубку на рычаг.
Значит, вот как. Граф Мессинг не видит в них союзников, достойных доверия.
Как унизительно.
Владимир Анатольевич глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться.
Нужно действовать, но не так, как Станислав. Нужно ударить туда, где Серебров не ждёт. По бизнесу. По репутации.
Измайлов схватил со стола ежедневник и начал набрасывать первые пункты плана. Имена чиновников, которые должны ему услуги. Юристы, специализирующиеся на корпоративных захватах. Возможные слабые места в бизнесе Серебровых.
Война только начиналась. И на этот раз её будет вести не вспыльчивый мальчишка, а методичный и абсолютно беспощадный прагматик.
«Ну что ж, барон Серебров, — мысленно произнёс Измайлов. — Поиграем в твою игру. Посмотрим, как ты запоёшь, когда у тебя не останется ни копейки в кармане и ни капли репутации».
Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых
Утром, после тренировки и завтрака, я уединился в своей комнате, попросив не беспокоить меня до вечера — мол, нужно сосредоточиться на новых бизнес-планах.
В тишине, сидя на ковре посреди комнаты, я принялся за эксперименты с аурой. Перед тем, как пытаться помочь Свете, нужно как следует разобраться, на что я способен.
В тот раз на экзамене у меня получилось перекроить ауру и немного изменить свой целительский дар. Возможно, я могу и больше, но необходимо понять это на практике.
Я выпустил Пустоту, собрал в тончайший луч и принялся водить им по контурам своей ауры, изучая её структуру.
И в какой-то момент не рассчитал усилий.
Ощущение, как будто внутри меня резко дёрнули за туго натянутую струну, и она лопнула. Резкая боль пронзила диафрагму. Дыхание перехватило. В глазах потемнело, и я рухнул на бок, скрючившись.
Охренеть. Так вот что чувствуешь, когда часть тебя обращается в ничто… Не завидую я своим врагам, если кому-то придётся испытать подобное.
Проклиная свою неосторожность, я пролежал на полу, наверное, с полчаса. Повреждение было небольшим — крошечный разрыв в энергетической ткани. Но последствия оказались серьёзнее, чем я думал.
Мой целительский дар перестал откликаться. Он вернётся, нет сомнений, но сейчас я чувствовал себя вывернутым наизнанку и опустошённым. Работать в таком состоянии невозможно.
Скрежеща зубами, я дополз до стола, налил воды. Руки дрожали, и я облил футболку, пока пил.
Поставив стакан, я снова рухнул на ковёр. Прошло, наверное, часа два, прежде чем я начал приходить в себя.
Отлично. Просто замечательно. Решил стать сильнее, а сделал себя беспомощным калекой на полдня.
Что делать? Пустота умеет только уничтожать, стирать, пожирать. Как ею можно что-то восстановить? Это всё равно, что пытаться зашить рану серной кислотой, которая только растворяет плоть.
И тут меня осенило. Если залить все кислотой, то ничего не получится. А что если ей слегка смазать края раны
