просто смотрела в окно, туда, где по пыльной дороге удалялась машина Строговых, и ловила внутри себя новое, незнакомое волнение.
Она ещё не знала, как назвать это чувство. Но оно заставляло слабое, едва оправившееся сердце биться чуть чаще и чуть живее.
Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых
В течение следующих нескольких дней Светлана начала по-настоящему возвращаться к жизни. Она уже могла самостоятельно ходить по комнате, а вчера даже спустилась в столовую к ужину, к нашей общей радости.
Усилия Дмитрия не пропадали даром, Света постепенно восстанавливалась.
Но этого, конечно, недостаточно. Аура моей сестры по-прежнему выглядела ужасно, и требовалось взяться за неё по-настоящему. А для этого мне нужно укрепить свой дар.
Бизнес тем временем не стоял на месте. «Бодрец» разливался, упаковывался и отправлялся в аптеки и в бар «Феникс» почти без моего участия. Производственный цикл отладили до автоматизма. Основную работу теперь делал Лев Бачурин.
Я наблюдал за ним со стороны. Бывший алхимик Караева трудился с каким-то почти маниакальным усердием. Он лично проверял каждую партию сырья, скрупулёзно смешивал основу со вкусовыми добавками. Эликсир под его контролем получался стабильным, с идеальным балансом вкуса.
Лев почти всегда молчал, редко смотрел в глаза и никогда не задавал лишних вопросов. Это настораживало. Слишком уж идеальный работник. Слишком уж стремился доказать свою полезность.
Однажды вечером я застал его одного в лаборатории. Он что-то записывал в толстый потрёпанный блокнот.
— Отчёты? — спросил я, остановившись в дверях.
Бачурин вздрогнул, словно пойманный на краже, и быстро прикрыл ладонью страницу.
— Да, барон. Контрольные замеры магической активности партии. Хочу предложить небольшую корректировку пропорций для более стабильного хранения.
— Покажи, — потребовал я.
Он нехотя отодвинул руку. В блокноте были не отчёты, а сложные химико-магические формулы и расчёты. Бачурин поймал мой взгляд и медленно закрыл блокнот.
— Неплохо. Продолжай в том же духе. Скоро у нас появятся задачи и посерьёзнее, — сказал я.
— К вашим услугам, барон, — кивнул Лев.
Я ушёл, оставив его одного. Помощь он приносил неоценимую. Доверять пока рано, но скоро можно будет поручить ему какое-нибудь более ответственное дело.
А теперь — настало время для одного важного звонка.
Я поднялся в свою комнату, закрыл дверь и набрал номер, который отыскал для меня Василий.
— Кто это? — раздался в трубке неприветливый голос.
— Барон Юрий Серебров. Добрый вечер, Владимир Анатольевич, — ответил я.
Граф Измайлов-старший хмыкнул и сказал:
— Добрый вечер. Чем могу помочь, Юрий?
— Нам нужно встретиться. Лучше всего прямо сегодня.
— Неужели? Зачем? У меня нет ни времени, ни желания обсуждать что-либо с вами, молодой человек, — в голосе Измайлова появилось раздражение.
— Это необходимо. Понимаете, у меня сейчас гостит пара человек. Один — некий Рига, он же Константин Валуев, главарь одной банды. Второй — его подручный. Они уютно устроились у меня в подвале и очень охотно делятся информацией. Особенно про то, кто и за сколько нанял их сжечь мои посадки, — объяснил я.
На том конце повисло напряжённое молчание.
— Ты что, угрожаешь мне? — процедил граф Измайлов.
— Я предлагаю выбор: вы либо встречаетесь со мной, и мы решаем этот вопрос тихо. Либо я передаю своих гостей в Службу безопасности империи. Уверен, их заинтересует связь уважаемого дворянского рода с криминальными элементами. Что скажете, Владимир Анатольевич? Попрошу вас дать ответ немедленно.
Глава 3
Российская империя, пригород Новосибирска
Мы встретились в условленном месте — кафе на окраине Новосибирска. В девять вечера здесь было пусто и тихо.
Я приехал с Демидом Сергеевичем и ещё одним гвардейцем. Оба в штатском, но под куртками у них скрывались бронежилеты. А пистолеты на поясах даже никто не скрывал.
Мы вошли, окинули взглядом полумрак зала — ни души. Официант кивнул на лестницу на второй этаж.
— Господин Серебров? Вас ждут.
Наверху оказался банкетный зал с застеклённой верандой. За дальним столом уже сидел Владимир Анатольевич Измайлов. Рядом с ним стояли двое гвардейцев. Один держал в руках дипломат, и вряд ли внутри находились документы. Скорее, это был специальный чемоданчик для скрытного ношения автомата. Жмёшь на кнопку — сам дипломат падает на пол, а автомат остаётся в руках.
Граф оказался мужчиной лет пятидесяти, с сединой на висках и аккуратно подстриженной бородкой. Когда я подошёл, он поднял на меня взгляд — холодный, оценивающий, без тени того раздражения, что звучало в телефонной трубке.
— Барон Серебров. Вы пунктуальны, — произнёс он, указывая на стул напротив.
Я сел, откинувшись на спинку. Демид и Илья остались у лестницы, сверля взглядом гвардейцев графа. Те смотрели в ответ, и хорошо, что в комнате не было ничего легковоспламеняющегося — взгляды наших бойцов так и метали искры.
— Я предпочитаю решать вопросы быстро. Тем более такие, — ответил я.
— Вопросы? Я вижу лишь попытку шантажа. Вы похитили двух граждан и угрожаете мне их показаниями. Это серьёзное преступление, — Измайлов взял со стола стакан с янтарной жидкостью и медленно отпил.
— Они напали на мои владения с целью поджога. Это тоже преступление. А их показания — всего лишь установление истины.
— И вы уверены, что их слова что-то докажут? Слово отпетого уголовника против слов членов уважаемого рода? Суд посмеётся над вами, — граф усмехнулся, но в глазах не было веселья.
— Возможно. Но это будет очень громкий смех, который услышат по всей империи. У меня есть не только их слова. Есть переписка в мессенджере с телефона того самого Риги. Там весьма детально обсуждаются сроки, цена и объект. И номер телефона заказчика… он зарегистрирован на фальшивую сим-карту, но я уверен, эксперты легко установят, кто ей пользовался, — невозмутимо парировал я.
Измайлов молчал, слегка постукивая пальцами по стакану. Его телохранители не шевелились.
— Вы хотите денег? — спросил он, наконец. С отвращением, как будто говоря о чем-то грязном.
— Нет.
— Тогда чего? Публичных извинений? Рассчитываете унизить наш род?
— Я хочу, чтобы это прекратилось. Чтобы вы и ваш сын раз и навсегда оставили мою семью и мой бизнес в покое. Полное прекращение враждебных действий. Вот моё условие, — ответил я.
Граф откинулся на спинку стула и рассмеялся. Сухо, почти беззвучно, только плечи слегка вздрогнули.
— Вы слышите себя, молодой человек? Вы, никому не известный барончик из захудалого рода, только-только выползший из долгов, ставите ультиматум мне? Вы
