Уже побеждённых, сломленных и отчаявшихся, их можно будет либо добить окончательно, либо, наконец, поставить на службу роду Мессингов. На своих условиях.
Александр Викторович позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь.
— Отослать этот договор обратно Серебровым. С нашим согласием на все их условия. И передать, что мы с нетерпением ждём начала плодотворного сотрудничества, — велел граф.
Секретарь, кивнув, забрал бумаги и удалился. Мессинг снова остался один. Он подошёл к окну, глядя на ухоженные сады своего поместья, уходящие в ночную темноту.
Пусть Серебровы порадуются. Их радость сделает грядущее падение ещё слаще.
Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых
Утро выдалось тёплым. Света, несмотря на слабость, уже могла сидеть в кресле у окна и смотреть на сад. Цвета казались ей ещё немного приглушёнными, звуки — отдалёнными, как будто её отделяла от мира тонкая стеклянная стена. Светлана чувствовала, как силы по капле возвращаются, и это казалось ей настоящим чудом.
Потому что в какой-то момент она была уверена, что умерла. Когда очнулась, то не сразу поверила этому.
За спиной раздался тихий стук. Света обернулась и увидела брата. Юрий улыбался, но не как обычно. Улыбка казалась не тёплой, какой-то насмешливой.
— Света, к тебе гость.
— Кто? — удивилась она.
— Борис Строгов.
Света чуть не поперхнулась. Борис? Этот высокомерный мажор, который много лет травил её в школе, а затем вдруг вызвался защищать? Что ему здесь нужно?
— Зачем он приехал?
— Понятия не имею. Говорит, что несколько дней не видел тебя в школе, и решил проведать, — Юра усмехнулся.
— Это странно…
— Как бы там ни было, он здесь. И я не могу просто выгнать члена рода Строговых, особенно после того, как мы наладили с ними отношения. Примешь его?
— Ну… ладно. Через минуту, — согласилась Света и потянулась за зеркальцем.
— Не переживай, я не оставлю вас одних. Мария будет сидеть с вами, как и положено по этикету.
Мария, пожилая и строгая служанка, тут же появилась в дверях с неизменным вязанием в руках. Она кивнула Свете, заняла место в углу комнаты и принялась стучать спицами, всем видом показывая, что на неё можно не обращать внимания. Брат, улыбнувшись, молча вышел.
Светлана посмотрела на себя в зеркальце, поправила волосы, а затем отыскала в тумбочке блеск для губ и нанесла немного. Она всё ещё выглядела бледной, под глазами темнели круги. И конечно, в таком состоянии, едва выбравшись с порога смерти, Света чувствовала себя уязвимой, и от этого было ещё более неловко.
— Впускай, — вздохнула она.
Мария подошла к двери и с поклоном открыла её. Борис вошёл. Он выглядел непривычно скромно — классические синие брюки, светлая рубашка. Никаких кричащих дорогих вещей, которые он обычно носил в школе.
В руках Строгов держал небольшую, изящную коробку, обёрнутую в серебристую бумагу. На лице застыло серьёзное, даже немного напряжённое выражение.
— Здравствуй, Светлана. Прости, что без предупреждения, — сказал он, останавливаясь на почтительном расстоянии.
— Здравствуй, — ответила она, не зная, что ещё сказать.
Борис стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, потом, будто вспомнив, протянул коробку.
— Это тебе. Конфеты ручной работы. Медовые с кедровыми орешками. Ой, у тебя же нет аллергии? — испугался Строгов.
— Аллергии нет. Спасибо. Это очень… неожиданно, — Света взяла коробку.
— Да, знаю, — Борис немного покраснел.
Помявшись, он вдруг глубоко вдохнул и сказал:
— Я хочу ещё раз извиниться перед тобой. За всё, что было в школе. Это было… мерзко и неправильно. Я сейчас это понимаю.
Светлана смотрела на него, и прежняя злоба понемногу таяла, уступая место недоумению.
Строгов поднял на неё взгляд, и Света увидела в его глазах не прежнее высокомерие, а что-то искреннее. Это был не тот Борис, которого она знала.
— Садись. Нечего стоять как на посту, — сказала Света, указывая на стул напротив.
Борис послушно сел, положив руки на колени. Неловкое молчание повисло в комнате, нарушаемое только тихим постукиванием спиц Марии.
— Как ты себя чувствуешь? — наконец, спросил Строгов.
— Лучше.
— А что… что с тобой случилось? Если не секрет.
— Какая-то странная болезнь. Брат с отцом помогли её вылечить, но придётся долго восстанавливаться, — Света пожала плечами.
Они заговорили о постороннем — о школе, о новых фильмах, о музыке. Оказалось, что у них есть пара общих, неожиданных точек соприкосновения — оба не любили поп-музыку и склонялись к чему-то потяжелее, и оба обожали комедии.
Разговор потек легче. Выяснилось, что Борис не такой уж и тупой. Наоборот, он оказался очень даже интересным и воспитанным собеседником. Кто бы мог подумать.
В какой-то момент Света попросила воды. Борис вскочил так быстро, словно ждал этой возможности, и подал ей графин и стакан. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Он отдернул руку, будто обжёгшись, и снова сел, уставившись в окно.
— А ты… что будешь делать, когда поправишься? — спросил он, не глядя на неё.
— Вернусь в школу. Закончу год. А потом… не знаю. Может, помогу брату с бизнесом. Мне нравится придумывать дизайн, вести соцсети. Это интересно.
— У тебя отлично получается, кстати, — сказал Борис, украдкой глядя на неё.
Когда часы пробили полдень, Борис вздрогнул и встал.
— Мне пора. Не хочу тебя утомлять.
— Ты меня не утомил, — призналась Света, и сама удивилась этим словам.
На его лице вспыхнула быстрая, смущённая улыбка.
— Правда?
— Правда. Было… приятно поболтать, — она улыбнулась в ответ.
Он стоял, снова переминаясь, потом решительно кивнул.
— Тогда… я могу приехать ещё? Привезти тебе что-нибудь почитать? Или… можем вместе посмотреть кино, — предложил Строгов.
Света почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец.
— Можно. Если хочешь.
— Хочу, — быстро сказал он, и, покраснев ещё сильнее, поправился: — То есть, буду рад. До свидания, Светлана. Выздоравливай.
Он поклонился ей, потом кивнул Марии и вышел из комнаты.
Света сидела, глядя на серебристую коробку с конфетами, и в душе бушевала странная смесь чувств. Неловко, странно, немного тревожно… но и тепло. Так тепло, как давно не было.
Этот визит, эти неуклюжие извинения, этот внимательный взгляд… это не то, чего она ожидала от Бориса Строгова. Совсем не то.
Мария отложила вязание и встала.
— Хороший юноша. Видно, что раскаивается. И смотрит на тебя… с большим интересом, — служанка подмигнула и вышла из комнаты.
Света ничего не ответила. Она
