лег простенький кнопочный мобильный телефон с маленьким черно-белым экранчиком. Я взял мобильник, окошко закрылось. Мне захотелось долбануть по окошку кайлом, чтобы больше не закрывалось, но я сдержался.
Нажал кнопку включения телефона. Заряд в нем был, хотя и на самом минимуме, а вот связь отсутствовала. Шкала, показывающая уровень сигнала, не отображала даже минимум.
— Так, по-моему, продавец нарывается, — сказал я, теряя терпение.
— Все нормально, Вик, он продал нам работающий мобильник, — она забрала у меня телефон, и в ее руке уровень сигнала подскочил до максимума. Вряд ли это какой-то фокус, скорее та самая особая способность, которыми обладают зерганки. Уточнять я не стал, захочет, сама расскажет. Аврора по памяти набрала номер и дозвонилась с первого раза.
— Привет, это я. Пришли машину, — сказала она и отключила мобилу.
— Аврора, ты не сказала, куда именно нужно прислать машину, — на всякий случай напомнил я.
— Контора разберется, — она улыбнулась и подмигнула.
— Хорошо сказано. Остап Бендер взял бы на вооружение.
— Кто такой Остап Бендер?
— Литературный персонаж.
— Не слышала про такого.
Машина приехала через двадцать минут. Большая, черная, с тонированными стеклами. Мы с Авророй запрыгнули на заднее сидение. Водитель сразу тронулся, не произнеся ни слова. У меня начало складываться впечатление, что за каждое сказанное слово здесь надо платить налог. Второй встреченный человек оказался молчуном. Я тоже решил помолчать.
На пустой дороге водитель взял хорошую скорость, проносясь мимо лачуг, не тянущих даже на самостроенные летние «скворечники», в какие заселяют самых экономных летних туристов, приезжающих в отпуск на побережье. Это реально трущобы. Грязные, криво сколоченные из того, что найдено на свалке, плотно наставленные трущобы, в которых согласиться жить можно только бесплатно и только, если ты совсем нищий.
На этом побережье, заваленном многометровыми слоями вонючего мусора, близость к морю не ценность, а совсем наоборот. Первая и вторая береговые линии вообще не пригодны для жилья. Третью и последующие линии обжила самая безнадежная нищета.
По мере того, как мы удалялись от моря, застройка оставалась такой же плотной, но строения были менее убогими. Мелькали вывески закусочных, лавок, торгующих секондхендом, и пунктов приема металлолома. Кое-где на зданиях даже были видны громоздкие навесные ящики систем кондиционирования.
А через двадцать минут мы уже ехали по более-менее комфортабельному, хотя и очень запущенному, курортному городку. Здесь местами работали светофоры, на улицах было относительно чисто, а первые этажи трех-пятиэтажных домов были отданы под кафешки, бары и магазинчики.
Свернув на боковую улочку, шофер привез нас в элитный район с особняками, огороженными капитальными трехметровыми заборами. У ворот одной такой монументальной стены из красного кирпича он остановил машину.
— Приехали, Вик, — сказала Аврора, открывая дверь.
Как только вышли из машины, водитель укатил, так и не произнеся ни единого слова. Аврора нажала кнопку электрического звонка, помахав в объектив видеокамеры, установленной на вершине кирпичного забора. Почти сразу тяжелую калиточную дверь открыл вооруженный боец в униформе без знаков отличия и в продолжение «молчаливого тренда» запустил нас внутрь, не сказав ни слова.
Из самого особняка нам навстречу вышел аккуратно стриженый мужчина слегка за тридцать, одетый «без чинов» в рубашку поло с короткими рукавами, в каких обычно играют в теннис, и легкие пляжные брюки. По предплечьям мужчины я сразу определил, что он зерг.
— А мы уже не чаяли, — мужчина спустился с крыльца и заключил Аврору в объятия, — Я десять раз пожалел, что отпустил тебя.
— Все обошлось же, Паша, — Аврора чмокнула мужчину в щечку.
— Обошлось… — ворчливо повторил за ней Паша и обратил внимание на меня, — А это кто?
— Вик, — представила меня Аврора, — Он помог мне сбежать.
Паша протянул крепкую пятерню, которую я пожал.
— Спасибо, Вик. Я в долгу, — сказал он коротко по-военному, — Будешь моим гостем, Вик.
— Спасибо, но у меня дела, — вежливо отказался я.
По тому как Аврора обнимала и целовала этого Пашу, как говорила с ним, я понял, что они близки. Словно морок упал с моих глаз. Я, дурачок, успел надумать себе, что Аврора ко мне неравнодушна. А ведь она даже не скрывала своих намерений. Как она там сказала: «мужчины зерги в армии тоже очень ценятся».
Должен был все понять с самого начала, она же майор разведки. Какие к черту сантименты? Она меня просто вербовала, а я уши развесил, пари заключил… за поцелуй самой прекрасной женщины на побережье… ох, Вик. Век живи, век учись, дураком помрешь.
Однако Паша оказался не из тех, кто легко принимает отказы.
— Я настаиваю, ты мой гость, — Пашин голос посуровел, он придавил меня прямым немигающим взглядом человека, привыкшего к безоговорочному подчинению.
А вот давить на меня бесполезно. Если я одет как бомж, это еще не значит, что перед Пашей начну строем ходить, в каком бы звании он ни оказался. Если понадобится, могу и зад ему надрать по-стариковски, чтобы не терял чувства меры.
Аврора увидела, что между мной и Пашей на ровном месте назревает конфликт, и поспешила вмешаться.
— Паша, блин, господин полковник, — укорила она его ласково, подтвердив мою догадку о высоком Пашином офицерском звании, — Не дави на Вика. Он упертый как и ты… как дети малые, чесслово… что ни зерг, то альфа-самец… да, он тоже зерг, если ты не заметил.
— Заметил, — Паша звякнул металлом в голосе.
— Всему свое время, — добавила Аврора, стрельнув в меня насмешливым взглядом, — Никуда он от нас не денется.
Она протянула мне мобильный телефон, выменянный на заправке за золото.
— Номер, по которому я звонила, мой, — сказала она, — Жду твоего звонка, Вик. Не забыл про наше пари?
— Не забыл, — я холодно усмехнулся, забирая мобилу.
Вот Аврора и расставила все точки, напомнив про пари. Она думает, я у нее в кармане. Думает, через месяц я останусь тем же бомжом. Ей, в свою очередь, останется только меня упаковать и отправить учиться на диверсанта, где меня вылечат от алкоголизма и научат родину любить.
Она приобняла Пашу за плечи и повела в дом, тут же забыв про меня. Я тряхнул головой и направился обратно к калитке. Боец в униформе выпустил без единого слова и сразу запер за мной, металлически звякнув калиточным запором.
Только оказавшись на улице, вспомнил, что идти мне некуда. Ну что ж.
