лопать меха с водой. И свинячьи пузыри. Как сейчас, передавая, стряхивая им «точку силы».
— Ох, — только и вымолвила женщина, сраженная собственной недогадливостью.
— Ага, — кивнул Чернхау, расчесывая по своему обыкновению кудлатую бороду. — И когда овладеешь этим навыком, сможешь расчекрыжить любой доспех, — он внезапно согнал с лица улыбку, посерьезнел. — Учти. Пробить сталь клевцом с одного удара — дело не хитрое, если навык имеешь, большой силы не требуется. Это сможет даже не очень рослая и не слишком сильная баб… женщина. Но вытаскивать его потом из пробоины — уже забота забот. Вот здесь сила пригодится. А у тебя она все ж таки не мужская. Так что даже не пытайся. Бросай до конца боя и хватайся за что-нибудь другое. Поняла?
— Да.
— Затверди. Не забывай. И продолжай. Солнце высоко еще…
— … а репы много, — подхватила ученица.
— Ты ведь уже поняла, чем придется обедать ближайшие пару недель, — хмыкнул Чернхау.
— Это да… — со вздохом согласилась женщина и потянулась за новым кругляшом приятно желтого цвета. Репу Елена терпеть не могла. Конечно, вкуснее брюквы и мужицкой редьки, но все равно — мерзкая пародия на картошку. Дополнительный стимул к развитию и эффективности — не переводить зазря продукт, уменьшая его число в котле.
Коллективный выдох пронесся как дуновение ветра. Лязг от столкновения орудий еще не погас, зависнув пронзительной, скрежещущей ноткой, и тут в него дополнительно вплелся жесткий, хрусткий щелчок. Колорит успел рубануть вслепую, попал, хоть и вскользь. Воодушевленный успехом, наемник сплюнул, вдохнул и ринулся снова в бой, крестя воздух стремительными движениями длинного меча. Усталость покинула члены, Кидерьен давным-давно, со времен безвозвратно ушедшей молодости ученика молотобойца, не чувствовал себя так хорошо. Мышцы звенели, как струны, сердце билось ровно и мощно. Душа пела. Меч казался невесомым и порхал будто тростинка. Кидерьен захохотал, искренне, как не смеялся уже десятилетия. Он был велик, могуч, и снова огромный мир раскинулся у ног того, кто готов протянуть руку, чтобы смело и дерзко взять причитающееся.
— Я король мира! — воскликнул помолодевший воин, счастливо смеясь.
И он шагнул к поверженной стерве, готовясь добить ее, завершить поединок, неожиданно, по причуде высших сил, оказавшийся жертвоприношением. Закланием, что вернуло больного и старого убийцу к юной, полной сил жизни.
— Мне нет преград! — ликующе провозгласил Кидерьен, занося клинок для последнего удара.
Клевец вонзился точно в полированный лоб шлема и ушел почти до основания, смяв козырек. Колорит, в сущности уже мертвый, ударил еще раз, и Елена, растратившая полностью ресурс тела, не заметила полет заостренного клинка, не говоря об уклонении. На ее счастье, это был в сущности даже не удар, а отмашка, тем не менее, рукав расползся под лезвием, выпустив струйку алой жидкости.
Кидерьен отступал, бестолково и слепо крутя мечом, из-под намертво застрявшего клевца доносилось неразборчивое шипение и бульканье, затем кровь, наконец, пропитала стеганый подшлемник и залила искаженное лицо. Меч с глухим стуком упал на мерзлую землю. Колорит завис в гротескной позе, на полусогнутых ногах, сильно отклонившись назад в попытке сохранить равновесие. Он качался из стороны в сторону, размахивая руками, словно вялыми плетками, булькая сквозь кровь что-то вроде «Мэ-э-э… Пряара-а-а-а…». И упал, резко, шумно, в предсмертной конвульсии.
— Нихера себе помахались, — прокомментировал Фэйри. Кажется, блондин с простодушным взглядом был мастером тривиальных афоризмов.
— Eú soul mi ngaw, — задумчиво и непонятно сказал унакский шаман. Тяжело вздохнут и добавил. — Ekkewe ngun rese sani. Nge ewe Fonufan a angei mettoch meinisin.
— Да, земля всех примет, — согласился Дени.
— Деревня… — снисходительно посмотрел на него Аканах. — Не «земля», а Нижний Мир.
Елена отдышалась, посмотрела на Колорита. Наемник был мертвее мертвого.
Вот и еще трофеи, ослепительно трезво и рассудительно подумала женщина-победительница. Если поработать напильником и молотком, доспехи, быть может, сгодятся Бьярну. А меч… посмотрим, в крайнем случае обменяем. Он лучше деревенского, из Чернухи, так что пригодится Колине.
Она протяжно выдохнула, наслаждаясь неповторимым чувством победы, триумфом игрока, вытянувшего из колоды карту, единственную, что сулила выигрыш. На этой карте было начертано «жизнь». Кровь стекала по руке, боль почти не чувствовалась в запале, но женщина знала, что скоро заболит, и серьезно. Кость вроде бы не задета, а если задета, то несерьезно. Продезинфицировать, сделать лубок, следить — затянется быстро. Но плюс шрам в коллекцию. Раньян таскает на перевязи правую руку, а у Хель будет левая — сплошная симметрия!
Означенный Раньян уже стоял в первых рядах с медицинским сундучком, бок о бок с Виторой и прочими кампфрау. Лицо бретера кривилось в мучительной гримасе страдания, но мужчина дисциплинированно ждал команду, понимая: подруга задумала что-то важное.
Победительница еще раз выдохнула, развернулась на месте, вглядываясь в лица зрителей. Суи чуть заметно кивнул, неприятная физиономия наемного командира выражала искренний триумф, словно Бертран самолично завалил противника. Или… радость игрока, поставившего на успех другого лудомана. Елена почувствовала себя странно и неприятно — будто карту из колоды смерти тянула она, но главный выигрыш достался тому, кто ставил на ее победу. Впрочем, это чувство почти сразу растворилось, исчезло без следа.
— Слушайте меня, чертовы дети! — воскликнула женщина, потрясая раненой рукой, с которой разлетались красные брызги. Усталость накатывала тяжелой волной, но требовалось ковать успех, пока металл багровеет жаром раскаленного горна.
— Есть тут еще кто-нибудь столь же злоязыкий⁈ Кто еще хочет махнуть передо мной вялой тряпочкой⁈
Желающих не оказалось, хотя именно сейчас вымотанную поединщицу можно было забить щелбанами. Впрочем, Елена и не особо того боялась, потому что найдись претендент — и на ристалище выйдет поддержка уже с ее стороны. А репутация всей свиты Артиго Готдуа за минувшие четверть часа на Перевале и в банде Суи поднялась очень высоко.
Барон Ауффарт замер с трудноописуемым выражением на лице. Кажется, Молнар только сейчас по-настоящему понял, что случись все же поединок меж ним и посланницей, исход боя оказался бы непредсказуем. И вполне возможно, не дурную бабу кинули бы в яму, а благородный человек прилег под каменный столб к жене и детям.
— Видите знак⁈ — Елена показала раненой рукой в сторону медицинской палатки. — Красный крест на белом? Это мой знак! Это ваша жизнь!
Она перевела дух. Наконец-то раненую руку пронзила настоящая боль, кровотечение усилилось. Сейчас бы просто лечь и отдохнуть день-другой, а лучше неделю. Однако не получится. Со стороны женщина походила на истинную ведьму — растрепанная, окровавленная, с безумным взглядом расширенных глаз цвета стали, промороженной азотом до хрустального звона. Ее голос разносился в тишине, словно демонический вой.
— Если вы ранены или больны, идите смело к этому
