— Скорее реки потекут вспять, и небо обрушится на землю, чем болгары станут единым народом с рабами, — явно нехотя, переводил толмач.
По всему видно, что у этого раба, переводчика, ещё осталось немного самолюбия. И не нравится ему, что так обращаются к его соплеменникам. Ну либо он ант, а не склавин. Но разве же от этого слова болгарина становятся более приятными?
— Я приду сюда через три недели. Сейчас с вас брать нечего. Но вы подготовитесь здесь и в этом городке отдадите мне половину всего того, что соберёт ваш род. А потом мои люди пойдут и посчитают, сколько осталось у вас от урожая. И если будет обман, то я всех вырежу и ваше жилище спалю, — сказал бек. — И каждую четвертую деву заберем и ребенка от шести летов до четырнадцати.
Хлавудий было дело уже хотел что-то возразить, схватился за большой топор, который висел у него на поясе.
— Не сметь! — приказал я.
— Но, как же так, вождь? — голосом обидевшегося ребёнка спросил Хлавудий, но руки от оружия убрал.
— Хорошо, приходи, славный бек. Если ты позволишь, то я не буду показывать тебе своих воинов, ибо кто они против твоих славных богатырей. Приходи через три недели, я буду здесь, — сказал я, и поймал на себе удивлённый взгляд славянского великана.
И всё-таки было ошибкой брать Хлавудия с собой на переговоры.
А вот болгары были удовлетворены моим ответом. И по всему видно, что они не так уж и стремились вступать в противостояние. Наверняка, этот малочисленный отряд лишь только проезжал мимо, может быть, от кого-то узнал, что здесь ведётся строительство, решил посмотреть. Но основные войны находятся где-то в другом месте.
В скором времени мы возвращались в свой ещё недостроенный город.
— Почему мы их не побили? Их же меньше и одеты они хуже. Разве нам их кони не нужны? — бурчал Хлавудий.
Но я ему отвечал только лишь после того, как мы удалились на приличное расстояние, чтобы ни в коем разе потенциальный враг нас не услышал. Причём я предложил объяснить ситуацию Некрасу. Я был почти уверен, что он понял все мотивы, которые двигали мной во время переговоров.
— Если я тебя правильно понял, вождь, то ты не передумал давать бой. Лишь только наших врагов решил усыпить незнанием о том, что мы можем ему противостоять. Но ты и достаточно показал, чтобы прямо сейчас враг на нас не обрушился малыми силами, и не имел впоследствии возможности прийти с крупным отрядом и уничтожить нас, — говорил сотник.
Вот после такой догадливости и гибкости ума, мне даже захотелось сделать его своим заместителем. Судя по всему, на днях должен вернуться Пирогост, если он вовсе будет возвращаться, и тогда я не знаю, кто именно будет моей правой рукой. Впрочем руки-то у меня две, так что и заместителей может быть двое.
— И всё же я не знаю, прав ли ты, — когда после переговоров я собрал небольшой Военный Совет, куда пригласил своего тестя, он и высказывался первым. — Но я с тобой. Уж такой отряд, да если он и будет в два раза больше, со всеми воинами, что с тобой пришли и которые должны вернуться к тебе… С такими воинами одолеть болгар будет можно.
— В прошлом году, когда приходили степняки и брали дань, сколько их было? — спрашивал я у своего родича.
— Четыре сотни приходило, разделились они на разные поселения, но никто им не сопротивлялся. Мы не сможем выставить своих воинов и две сотни.
— Что думаешь, однорукий? — спросил я у своего градоначальника.
Пусть этот умудренный мужик и был калекой, и уж точно никак сейчас не мог являться воином, да и строителем, но голова у него работала отменно, компенсируя увечья.
— Бек этот приведёт не более четырех сотен своих воинов, даже три сотни воинов, да ещё и вооружённые всем тем, что ты, глава, принёс, то мы не просто выставим, мы их разгромим и станем ещё сильнее, — сказала однорукий.
— А помощь он брать ни от куда не будет? Если нет, то подготовиться к бою с четырьмя сотнями мы сможем. А вот если их будет уже тысяча, то тут сложнее, — адресовал я вопрос ко всем собравшимся.
Хотя я сам знал ответ. Вряд ли этот бек, по сути, князёк своего рода, будет просить у кого-то помощи. Ведь таким образом он распишется в собственном бессилии. А такого неудачливого и трусливого правителя тут же свергнут, даже если и устойчивая власть была до этого.
Так что придёт он только своим родом, причём, ему обязательно надо будет оставлять в степи со своими женщинами со своей ордой немалую часть воинов. Поэтому да, четыре сотни он приведёт, и то это уже завышенные цифры.
— Все ли сейчас поняли, что нам нужно готовиться к войне? — состроив суровый вид, спрашивал я.
Мужики кивали головами.
— Ты, Бранко, — обратился я к своему тестю, — Тебе поручаю отправиться на поселение нашего рода и призвать всех молодых и здоровых мужей, чтобы они прибыли сюда не позднее, чем в течение недели.
— Они не могут быстро стать славными воинами. Многие из них редко когда брали в руки топор или метали сулицу, — качал в отрицании головой мой тесть.
Однако, я всё равно настаивал на своём. Перезаряжать арбалет и стрелять из него можно научить любого неполного идиота за один день. Ха! Если Хлавудий научился! Тем более, что многие из славян были охотниками потому и луками владели вполне лихо.
Правда, охотники, как правило, что для меня стало удивительным, не шли на войну. По крайней мере, в моём отряде, который отправился в поисках своего военного счастья на чужбину, было только первоначально не более трех десятков охотников. Они же и стали основой для сейчас уже выделенного в отдельный отряд лучников. С охоты сейчас немало кормятся.
Но, так или иначе, что именно делать бойцам, я найду. В крайнем случае, будут готовить ловушки и ямы для наших противников. Стройотряд тоже пригодится.
— Некрас, оставляю поселение на тебе. Сам я завтра с Хлавудием и ещё тремя десятками воинов отправляюсь в Понт. Иной возможности, чтобы сходить туда и выкупить рабов, как и прикупить оружие, припасы на зиму, у меня не будет, — сказал я.
Так что готовимся к сопротивлению. Наращиваем мускулы, но пока, к сожалению, нет у меня никакой возможности для того, чтобы создавать прогрессивные вещи.
Но надеюсь, что когда придёт зима, когда кочевники перестанут рыскать по округе, то найдётся час-другой, может быть, и целый месяц, чтобы, как тот Прометей, или, он же славянский Сварог, буду давать людям новые ремёсла и знания.
Глава 6
Феодосия. Острог.
Сентябрь 530 года
Когда в школе учился, был практически уверен, что рабство ушло с развалом Западной Римской империи. Но это не так. Оно, может, чуть меньше стало играть роль в экономике, но уж точно вдруг кто-то не озаботился тем, что рабство — это не гуманно. Не запретил.
Но когда это и плохо, вот только сейчас для меня — благо. Нужны люди, их можно купить. Серебро и даже ткани, что можно продать, есть. По моему скромному мнению, или не очень скромному, серебро или золото — это только лишь металл. Важнее то, что люди готовы его менять на всё что угодно, включая и на самих же людей.
А вот я как раз-таки считаю, что самым главным капиталом являются люди. Тем более, когда в планах много развития, война, усиление собственного рода. Поэтому я посчитал необходимым купить людей. И тех, которые будут усилением моего рода.
Самым богатым городом на рабов была Феодосия. Наверное, эта традиция впоследствии перекочевала и в Высокое Средневековье, где город Кафу, та же самая Феодосия, оставался крупнейшим рынком рабов.
Вместе с Данаей, Пирогостом, Хлавудием и Славмиром… вот этой уже отработанной командой мы и прогуливались по портовому городу Феодосии. Ничего из того, что было в том же Трапезунде, здесь не было. Похожие города. Может только Трапезунд немного больше. Хотя, если брать в расчет рабов, то в Феодосии людей больше.
Пирогост вернулся в Острог уже на следующий день после того, как мы отбыли в Крым. И он вполне здраво рассудил, что может и должен быть рядом со мной. Так что во главе небольшого отряда этот, считай, уже сотник, так как привел людей и стал командиром сотни, отправился следом. И нагнал нас, вынужденных передвигаться чуть медленнее, обременённых повозками, уже на второй день.
