Так что болгары могут приходить. Нужно показать себя и дать им отпор.
* * *
Склавинские земли в Подунавье.
Сентярбь 530 года.
— Вжиу! — свистел посланный в воздух рой стрел.
Предводитель гуннов Суникос с удовлетворением наблюдал за тем, как начинает гореть одно из славянских поселений. Как смертоносные подарки достигают склавинских мужчин и женщин. Давно он не вспоминал свои низменные инстинкты убийцы. Все больше воин, да в подчинении. А тут свобода и ощущение власти.
— Вот так будет и со всеми остальными! — приговаривал гунн, облизывая сухие губы.
Рядом с ним находились трое пленённых глав склавинских родов. И показательное взятие этого поселения было в основном разыграно для них. Эти главы, ранее бывшие не слабыми, должны узреть ту силу и мощь гуннов, которая беспощадна к своим врагам.
Они были выкрадены гуннами, обещал предводитель степных завоевателей отпустить глав родов. Но чуть позже. Вначале вот это представление. Когда Суникасу разрешили сделать набег на склавинов, то прозвучало требование, чтобы меньше разорения было славянским поселениям, которые должны были привезти в империю на продажу часть своего урожая. Да и оставались преградой для других степных народов, стремящихся в Константинополь.
— Поняли ли вы, кто виной всему? — спрашивал у славян Суникас. — Почему я здесь и причем по воле василевса. Кто преступил закон и убивал гуннов?
— Мы принесём тебе его голову. Но ты оставь нетронутыми наши поселения, — говорил один из славян.
— Может, и мне ещё предложишь вернуть всех тех молодых мужей, которых я забрал себе в рабы? — усмехался предводитель гуннов.
Трое старейшин понурили головами. Да, их поселения не были сожжены, однако дань, которую запросили гунны, была чудовищной. И теперь эти рода оставались почти без пропитания на будущую зиму. Благо, что не весь урожай собрали. Может быть, на месяц или на полтора хватит еды. А что делать дальше?..
А будет ли это дальше, или прямо сейчас гнутый меч Суникаса обрушится на головы славянских старейшин?
Между тем полторы тысячи гуннов, которые участвовали в нападении на большое славянское поселение, стали подходить ближе к уже горящим домам. Почти не было сопротивления. Изредка могла вылететь стрела в сторону кочевников, бывших сейчас на службе у ромейского императора. Многие успели убежать. Но не все…
Со свистом и с криком гунны ворвались в поселение и начали грабить его, насиловать женщин. Делать всё то обычное, что всегда происходит на войне.
Суникасу это было не особо интересно. Во время войны с персами он взял себе столько богатств, что разграбление любого славянского поселения не принесёт ему и десятой доли от взятого ранее.
Так что гунны здесь для того, чтобы сохранить свою честь и достоинство. Они пришли мстить за своих. Никто не может сказать, что, дескать, гунны уже не те, что были при Аттиле. Да, они не те, но признаваться себе в этом не желают. Вот и приходится раз за разом доказывать.
— Пошли от меня прочь! Я даю вам два месяца, и если за это время у меня не будет живым предводитель Андрей, то я опять приду со своими воинами и буду уничтожать все ваши поселения, — сказал Суникас.
А после он, чтобы славяне знали своё место, как рабы, стал хлестать их плётками по спине и лицу. И лишь только утомившись от этого занятия, действительно отпустил славянских старейшин прочь.
* * *
Острог.
Конец сентября 530 года.
Каждое действие имеет последствия. Да! Пришли сведения, что гунны совершили набег на склавинские поселения. И что это из-за меня. Пока никто и ничего мне не предъявил. Но есть такое впечатление, что осень будет очень непростой.
Что получается? Мне нужно готовиться к ударам болгар. Со дня на день они прибудут. Что-то задерживаются уже на день. А тут еще и гунны могут атаковать повторно в любой момент. Но, судя по всему, самая главная проблема может возникнуть из-за своих же соплеменников.
Что в таком случае делать? Существует два варианта, один из которых категорически неприемлем. Это — сложить лапки и сдаться. Приемлемо? Нет, никогда! И не для того мне дарована вторая жизнь, чтобы я провел ее рабом. Мы не рабы! Рабы — не мы!
Именно поэтому необходимо укрепляться, становиться сильнее, готовиться к войне. Возможно, я преувеличиваю, но, как мне кажется, именно сейчас решается вопрос всего славянского мира. Будем ли мы позволять относиться к себе как к рабам или к тварям, которых можно постоянно обкладывать данью?
Если покажем стойкость, если проявим мужество, то заработаем уважение. Причём важно даже не то, чтобы нас уважали наши враги. Важнее, когда народ сам себя уважает и не допускает даже возможности рабского положения. Лучше смерть, но свободным, чем жизнь, что животного!
— Со мной или вы? — вопрошал я к людям.
Я созвал Совет Старейшин всего рода древлятичей. Пришли представители и от соседей — родимичей и короватичей. Из последнего рода были Пирогост и Хлавудий, а также и многие бойцы, которые пошли за ними.
Люди молчали. И если те воины, с которыми я уже делил тягости похода и войны, ещё раньше высказали своё решение не быть рабами и сражаться за это, то для других мой призыв казался скорее авантюрой. Они привыкли откупаться, платить за свои жизни и оплакивать родичей, которые попадают в рабы, как мертвых.
— Чего ты молчишь, глава Ухват? — взревел Хлавудий.
Ухват — это глава рода, между прочим. И мне уже становится очевидно, что, скорее, власть в руках Пирогоста и Хлавудия. И это причина, почему он здесь.
— С тобой мы, мой род! Коли вместе били гуннов ранее, то будем бить их и нынче, — сказал Пирогост, с некоторым презрением посмотрев на главу своего рода.
— Через месяц будет Совет Старейшин всех родов. Пока он не случился, я, Родим, глава рода радимичей, буду с тобой, — сказал ещё один присутствующий здесь представитель сильного рода.
Он встал, окинул взглядом всех.
— Гунны убили моего сына. Он был там, в том поселении. Я прощать не стану! — заявил он.
Странно, конечно, что гунны не дошли до моего поселения. И в целом эта атака Суникаса была, скорее, брошенным вызовом, чем действительным набегом. Можно предполагать, что он не пошёл сюда, так как здесь уже рядом болгары. Но я не думаю, что именно это остановило гуннов, и они не продолжили свою экспрессию. И даже то, что они атаковали только двумя тысячами, вряд ли можно считать причиной быстрого ухода за Дунай.
Теперь встал и я.
— Тогда нам ничего не остаётся, кроме как готовиться к войне. Некрас, — обратился я к своему воеводе, — сколько нынче воинов у нас?
Некрасу я доверил все вопросы подготовки и экипировки воинов. Конечно, и в эти процессы я вникал, но было видно, что воевода уже проникся некоторыми новшествами, применять которые мы будем в обязательном порядке при обороне и вероятном наступлении.
— Четыреста шестнадцать человек у нас. Все с оружием, и многие в бронях. Из них более сотни никогда не были в бою. Они будут с самострелами, — докладывал Некрас.
Достаточно примитивных арбалетов мы сделали, а ранее забрали у ромеев, уже более ста штук. И это серьёзное решение вопроса дистанционного оружия. Лучников выделили в отдельный отряд, и там сейчас всего лишь полсотни. Но, это те стрелки, которые могут эффективно работать с этим оружием. Арбалет же прост в использовании, и нужно только работать с людьми, чтобы обеспечить управляемость во время боя.
— Болгарам противостоять сможем. Но вот склавинам иным… Тоже сможем. Сила не числе, не в оружие, а в решении сопротивляться, — сказал я.
Может еще когда-нибудь мои цитатники будут издавать большими тиражами? Ну если я «изобрету» печатный станок. Правда, до него, в очереди очень много чего «изобрести», чтобы выжить.
Глава 7
Острог.
26 сентября 530 года.
Я уже выслушал и оскорбления и обвинения. Они звучали нелепо. Пойди и докажи, что право имеешь так разговаривать! Возьми меня! Так что, после некоторых едких замечаний с моей стороны, когда болгарские переговорщики опешили и хватались за сабли, стал говорить уже по делу.
