или уже теперь только были хорошо налаженные пути через Баронства, ну, в зависимости от обстановки там сейчас, где и за дорогами следят, и так покупают сами всякий товар, а вот здесь только такие лесные дорожки, что местами повозка с трудом проезжает.
Хорошо, они у нас несильно груженые, а то бы служивые замучились толкать транспорт. Ну еще четыре лишние лошади тоже помогают теперь двигаться быстрее. Явно видно, с полностью гружеными повозками это будет не езда, а сплошное мучение, на целый месяц затянется дорога в королевства.
Местные знают ближние окрестности и соседний лес, еще могут показать, как в тот же Кворум отсюда доехать или в Патринил дойти пешком через леса. Дальше свой нос никуда не засовывают, так как разбойники здесь тоже водятся или часто проходят мимо, перебираясь из Империи в предгорья Вольных Баронств.
Есть у меня такое знание, провинившиеся перед законом люди со всей Империи, кому грозит каторга или даже посадка на кол сразу по месту жительства, бегут именно к верховьям Станы через более-менее лесистые места в этой ее части. Потому что сильно суровы имперские законы и с судом чиновники время не затягивают.
Но, пока на наш десяток вооруженных воинов никто не нападает, хотя время от времени я чувствую в кустах направленное на нас внимание одиночных наблюдателей.
Не знаю, кто они, но догадываюсь — не просто так сидят по кустам и деревьям мужики, то ли приезд своих норров караулят, чтобы попрятать урожай и прикинуться более бедными, чем есть на самом деле.
То ли правда думают подработать разбойным ремеслом в своей глухомани.
Только пока я поиск кидаю все время по сторонам от дороги, навстречу нашему каравану из-за высокого косогора вдруг дружно высыпало много воинов на лошадях. У меня даже глаза разбежались от их количества сначала, но потом я все же понял, что их примерно с полусотню. До них еще метров пятьсот, но бежать уже некуда.
«Черт, от такой кучи воинов трудно отбиться! — забываю на мгновение о том, кто я теперь такой по жизни, но тут же привожу себя в чувство. — Только отбиваться вообще не придется, требуется только показать свою силу и намекнуть на свою особо важную сущность Слуги».
Не должны так уж особенно кататься Слуги по окраинам Империи, у них других задач полно, но нет ничего невозможного для них в принципе. Шестой Слуга вон куда тоже забрался, причем с явным нарушением всех имеющихся договоренностей между Империей и Баронствами, но извиняться за такой беспредельный захват моего замка он никак не собирался.
«Сила солому ломит, вот и я буду демонстрировать свою, чтобы все понимали и помалкивали», — настраиваю себя к неминуемой встрече с дозорным имперским отрядом.
— Ведь это должны быть имперцы, — говорю Тереку, едущему со мной рядом и разглядываю приближающихся всадников в трубу. — Точно они! Разбойников, что ли, ищут здесь?
— Кому тут еще быть? — усмехается Терек. — Не гальдским же воинам?
Да, до Гальда тут еще дней десять пути, не меньше.
— Ну, теоретически норры из Баронств могли бы вести тут партизанскую войну, жечь деревни и разгонять имперских людишек. Но смысла в этом никакого нет, чтобы с гор спускаться и так далеко на территорию Империи забираться.
Мы все так же не знаем ничего, что там творится в Баронствах, Терек ничего нового не смог разузнать в глухомани Патринила, а вот теперь сможем получить какую-то информацию от попавшихся на нашем пути имперцев точно.
— Вовремя ты, ваша милость, нам окраску поменял. Если война все же началась, то оказаться нам здесь королевскими людишками с норром — союзником Вольных Баронств, сейчас совсем ни к чему, — замечает Терек.
— Понятное дело. Я, правда, больше ради новых стражников назвался Слугой, чтобы служили изо всех сил, но теперь понимаю, только такая правильная легенда поможет нам сейчас. Раз тут имперцы внезапно откуда-то нарисовались.
Едем мы с наемником рядом и разговариваем свободно без чужих ушей, готовясь к встрече с имперским отрядом.
Всадники, как нас рассмотрели на дороге, там немного ускорились, но видя, что караван совсем не встревожился и не собирается отбиваться или убегать, тоже добираются до нас спокойным шагом.
Поняли, что свои имперские едут здесь зачем-то и поэтому успокоились.
Поднимаюсь на стременах и оглядываюсь на весь свой отряд
Новые стражники ведут себя спокойно, зная только то, что нам навстречу едут свои люди, наши несомненные союзники, а вот мои старые воины посматривают на меня с немым вопросом в глазах.
Не пришло ли время биться и помирать при явном преимуществе врагов?
Они-то знают, что от таких же имперцев нам пришлось бежать из Вестенила, а вот теперь не уверены, что внезапная встреча закончится миролюбиво. Я киваю им головой — все в полном порядке и вообще не о чем беспокоиться.
Вскоре к нам подскакивают трое всадников впереди растянувшейся полукругом полусотни, один из них благородный, очень молодой дворянин, но с отличной выправкой, сам, понятное дело, командир полусотни. И с ним подъезжает пара его возрастных, определенно, что из простых воинов, заместителей.
Хорошо, что я прошел службу в имперской армии какую-никакую, неплохо знаю все именования и звания, хотя с конницей дела почти не имел.
Во время осады Датума имперскую конную сотню выставили на стены, там они почти все погибли под стрелами зверолюдов. Не нашлось у них нужных рефлексов, чтобы прятаться постоянно, а выработать их нелюди не дали времени.
— Кто такие? Куда едете? — резко спрашивает командир, осадив лошадь прямо перед моей и перекрыв путь.
Ну, такой себе жест, уже попахивает оскорблением, но никакой имперский дворянин не может оскорбить Слугу, это за гранью разумного в местных понятиях.
— Не торопитесь, нунций! Со своими вопросами! И съедьте в сторону с моего пути! — полным власти голосом отвечаю я, намекая сразу, что вижу в нем только своего подчиненного. — Вопросы здесь задавать буду я!
Командир полусотни немного тупит, не успев сразу понять, что власть переменилась.
В принципе я такой же, как он сам, дворянин по внешнему виду. Но еду во главе десятка стражников с какими-то повозками по своему личному делу, а он явно на службе, да еще выполняет какое-то ответственное задание, поэтому может останавливать и задавать вопросы всем, кто ему попадется на пути.
Очень хорошо, что я говорю теперь на правильном имперском диалекте, со своим старым произношением оказалось бы гораздо труднее убедить командира полусотни, что он должен мне все сразу же доложить очень откровенно.
— Не понял вас, норр. Что вы хотите этими словами
