обвиняют.
– В «Магическом вестнике» вышла статья про целительский амулет. Статья, мягко говоря, разгромная. Теперь куча изданий подхватили и выдают свои новости в том же ключе, – он тяжело вздохнул в трубку, – в общем, ничего не делай, ни с кем не говори.
– И не собирался, – я пожал плечами. Кому интересно моё мнение? – Скиньте ссылку адвокату. Пусть займётся. Подаст иск о клевете. Пусть печатают опровержение. Как можно признать артефакт не работающим и опасным, если они его даже в руках не держали?
– Не думаю, что это сработает. Наверняка Мария Ильинична подстроила. Так что давать артефакт на испытание не советую. Уверен, они смогут обосновать его вред. Не лучший способ доказать свою невиновность.
– Думаю, есть и независимые организации. Те же больницы. Правда, после такой статьи, боюсь, Назаренко и на шаг не приблизится к моим артефактам, но уверен, есть какие-нибудь лаборатории, кому можно заплатить деньги... – предположил я.
– И доверие к ним соответствующее, – вздохнул Колычев, – у меня в военной медицине в Москве имеются знакомые. Попробую поговорить с ними. – Хороший знак! Матвей Фёдорович перешёл от крика к конструктивному диалогу. – Главное, никому не давай эти артефакты! И никаких интервью!
– Договорились, – согласился я с ним, – хорошей поездки!
– Буду через три дня, – буркнул учитель в ответ.
– Что случилось? – Адик спустился вниз и застал окончание моего разговора.
– Снова проблемы, – я раздражённо махнул рукой. Всё-таки разговор с Колычевым меня завёл. Внутри кипела злость, которую хотелось выплеснуть. Я с трудом удержался, чтобы не нагрубить Матвею Фёдоровичу. Кричать он на меня вздумал! Хорошо, что вовремя удержал себя, отлично понимая, что мастеру нужно время, чтобы остыть.
– Как всё это задолбало! С самого начала всё идёт через одно место, – я уже не мог удерживать раздражение внутри себя, – только придумаешь артефакт или как денег заработать, так тут же тебе ставят палки в колёса. Я уже не мальчик, чтобы подобное терпеть!
– Да вроде нормально дела шли, – мягким тоном произнёс Адик, садясь напротив меня, – в автосервисе с рунами вопрос решился. Ты же заработал денег, и неплохо. Мало кто в твоём возрасте столько зарабатывает за месяц.
– В моем возрасте! – Я горько усмехнулся. – Мне тридцать пять лет, а я застрял в теле шестнадцатилетнего себя. Мне приходится ходить в школу, где я знаю предметы лучше большинства преподавателей. Ко всем моим словам или идеям относятся снисходительно. Это бесит! – Краем сознания я понимал, что говорю лишнее, но меня было уже не остановить. Тем более, Адик, похоже, незаметно давит на меня своим даром.
– Понимаю, – кивнул Адик, – но ты отлично справляешься. Да и учиться тебе чуть больше полугода осталось. А второй курс вообще достаточно простой. Если захочешь, его можно сдать экстерном. Да и возраст... ты выглядишь лет на восемнадцать, а то и на двадцать. Никто тебя не воспринимает, как неразумного мальчишку.
– Извини, – мне удалось взять себя в руки, – что-то я неожиданно сорвался. По сути, из-за ерунды.
– Да я уже понял, – улыбнулся Адик.
– Думаю, проблема в том, что меня жутко раздражает манера Колычева при малейших проблемах орать на всех вокруг, обвиняя и перекладывая вину. К тому же... мне кажется, прошлый я был таким же. Так что видеть в Колычеве себя прошлого, это как смотреться в кривое зеркало, – вот вроде высказался и сразу легче стало. Давно стоило это сделать, а не держать в себе. Наверно, есть всё-таки польза от психологов.
– А кем ты был раньше? – очень аккуратно поинтересовался Адик, боясь меня вспугнуть.
– Вроде уже упоминал, – я прикрыл глаза, и воспоминания накатили на меня.
Почему-то в первую очередь вспомнился отец. Он никогда не кричал на меня, даже когда я делал что-то не так. В подобных случаях отец разговаривал со мной тихим спокойным тоном, холодно глядя мне в глаза. И в такие моменты я думал, что лучше бы он накричал. Дал подзатыльник, да что угодно, лишь бы не эти отстранённая холодность и равнодушие. Что-то в отце изменилось после смерти моей матери. Пропала радость жизни. Он даже младшей дочке, бывшей до этого его любимицей, почти не улыбался. Я-то был уже не маленький, а сестра очень переживала.
– Так что? – напомнил о себе Адик. – Расскажи.
– Мне было тридцать пять лет, и я был парализован. Ноги не работали. С шестнадцати лет я передвигался на инвалидной коляске. Стал архимагистром-рунологом. Создал артефакт, и вот, – я показал на себя руками, – мне снова шестнадцать лет, и я полностью здоров. Правда, когда пришёл в себя, вообще ничего не помнил о своём прошлом. Но память понемногу возвращается, – коротко рассказал я о себе и с облегчением улыбнулся. Теперь мне не надо врать и выкручиваться перед Адиком. Да, я не стал рассказывать, что жил в другом мире. Но это мало что меняет.
– Парализован? – удивлённо уставился на меня друг. Дождавшись моего кивка, расплылся в улыбке и, слегка наклонившись ко мне, поинтересовался:
– Слушай, брат, а писюн тоже не работал?
– Адик! – Мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. – Это всё, что тебя интересует? Работал ли у меня писюн? Тебе что, четырнадцать лет?
– Не работал? – Адик с сочувствием посмотрел на меня. – Бедный...
– Да работал он! – не выдержал я, вскочив на ноги. – Вот ноги не ходили, и это была проблема. Я бы поменял лучше одно на другое. Думаешь, мне просто было?
– Вот! Работает психология, – Адик довольно улыбнулся, – снова стал на человека похож! А то как вспомнил о своём прошлом, так таким мрачным стал, что я даже испугался. Так всё хреново было?
– Ну тебя, – улыбнулся я в ответ. Сложно было злиться на Адика, – дай лучше несколько своих книг по психологии почитать. Чувствую, полезная вещь.
– Теперь понятно, откуда ты так много знаешь о магии. А прошлую свою семью вспомнил?
– Вспомнил, – кивнул я, усаживаясь обратно за стол.
– Не вернёшься к ним? – Я отрицательно помотал головой.
– Ну и правильно! – согласился со мной Адик. – К тому же, если ты был главой рода, наверняка, место уже занято, и тебя там точно не ждут. А если
