В общем, на спичках в Европе действительно можно сделать неплохой бизнес, подумалось мне. Пора рассказывать Илье, в чем тут дело. И заодно пригласить Виктора, потому как назрел вопрос, который мы по традиции решали только втроем. Причем требовалось полное единогласие, как в польском Сейме.
Он состоял в том, что число людей, знающих, кто мы такие и откуда взялись, пора было увеличивать еще на одного. Я ведь уже говорил, что Элли всегда была умницей. И поэтому она хоть и не сразу, но догадалась, что с официальной историей великой и могучей Австралии дела обстоят несколько сложнее, чем это рассказывают в Европе или даже проходят в начальной школе Ильинска. Но не делилась своими подозрениями, а просто ждала, когда же ее наконец сочтут достойной услышать правду. Кажется, этот момент уже настал.
Глава 30
Как-то незаметно прошло еще пять лет. В десятом году я в очередной раз сплавал в Европу на церемонию подписания мира, хотя боевые действия прекратились годом раньше. Воевать к тому времени надоело уже всем.
Одним из инициаторов скорейшего заключения мира стал глава Священной Римской империи германского народа, в будущем Австро-Венгрии, Иосиф Первый. Его величество очень хотел побыстрее лечь в открывшуюся Гибралтарскую клинику на полное обследование, но не решался оставить свою империю во время войны, хоть ему и были предложены услуги по временному присмотру за страной. Но до таких революционных шагов он все же пока не созрел.
Зато именно ему принадлежала идея устроить подписание договора в Гибралтаре. Австрийский император придумал длинное обоснование. Мол, речь идет в основном об Испании, поэтому война должна быть завершена на ее территории. С другой стороны, Гибралтар, безусловно, можно считать нейтральным, потому как никаких военных действий тут не было и не будет. Дальше шли пункты от третьего и по семнадцатый, но они уже почти ничего не добавляли. Смыслом же данного письма, отправленного Иосифом в Амстердам, Париж и Лондон, было его желание оказаться поближе к вожделенной клинике, чтобы не тратить времени на перемещение туда по завершении церемонии подписания.
В отличие от него королева Анна о своем здоровье тогда еще не очень беспокоилась. Она помнила, что я напророчил ей смерть в четырнадцатом году, но считала, что у нее еще есть время подкорректировать эту дату. Тут она опиралась на консультации своих привидений, которых стараниями молодой фрейлины баронессы Ланы Аутонгу, два года назад появившейся близ королевской особы, в Хэмптон-Корте развелось даже больше, чем в прежнем общепринятом лидере – французском замке Фонтенбло. Их фотографиями была полностью увешана северная стена в малой гостиной королевской резиденции, и поголовье продолжало потихоньку расти.
Королева уже прислала мне благодарственное письмо, где не могла нарадоваться на рекомендованную ей девочку: и мила, и воспитанна, и скромна, а главное – несмотря на близость к ее величеству, ничего не просит ни для себя, ни для кого еще. И абсолютно не лезет в политику. В отличие от прежней подруги, Сары, которая в последнее время стала совершенно невыносимой интриганкой.
Тут я был полностью согласен с Анной – Сара Черчилль действительно потеряла всякую совесть вместе с осторожностью и почем зря строила козни, входящие в противоречие с миролюбивой австралийской политикой. И не видел ничего удивительного в том, что ее гнусным поведением возмутился даже совершенно аполитичный дух Кэтрин Говард, не говоря уж о патриархе тамошних привидений кардинале Уолси.
Так что интриганка недавно была удалена от двора, а ее мужу сразу после подписания мира предстояло вспомнить молодость и еще раз немного посидеть.
После церемонии подписания Гибралтарского мира я заскочил в Россию, но не в Москву, а всего лишь в Донецк, куда для встречи со мной прибыла царственная чета с двухлетним наследником престола Петром Петровичем. Прежний царевич Алексей, через год после своего побега объявившийся в Швеции, специальным царским указом был лишен не только всех прав на престол, но до кучи еще и русского дворянства. Петр даже спрашивал у супруги, не пора ли сему не в меру резвому вьюношу помереть от какой-нибудь геморроидальной лихорадки, но царица ответила, что пока от этого дурака нет никакого вреда, а дальше видно будет.
Железная дорога к тому времени дошла уже до Серпухова, так что русским царям было не очень трудно навестить штаб-квартиру Ост-Австралийской компании. Я поглядел на очередного внука Ильи, передал на оружейный завод документацию по производству магазинных пулеметов, сгрузил пятнадцать тонн бездымного пороха, про который в Европе все еще думали, что это механическая смесь наподобие дымного, и сыграл с Петром несколько партий в шахматы. Причем, что интересно, одну он свел в ничью, а одну я вообще проиграл! Совершенно не поддаваясь при этом. Из Светы получился отличный тренер. Сама она играла не очень сильно, потому что ей требовалось слишком уж много времени на обдумывание каждого хода, но у ее мужа был совершено другой склад ума. После чего царская черта была поздравлена с окончанием первой Северной войны, по результатам которой к России отошла Ингрия, западная Карелия и вся Эстляндия, и предупреждена, что, наверное, скоро будет вторая, потому как шведы этого так не оставят. И дело тут не только в Карле, у которого после ранения под Нарвой практически отнялись ноги, а в экономике.
Основной статьей дохода Швеции был балтийский транзит, что позволяло при небольшом населении содержать мощные армию и флот, а тут он одним махом как минимум ополовинивался! Никуда не денешься – надо либо воевать для восстановления статус-кво, либо искать иные источники дохода, либо утереться и отползти на третьи роли европейской политики. Поиск новых доходов пока имел немного сторонников, а третий вариант – еще меньше, так что от шведов следовало ждать именно продолжения войны. Вот только укрепят Стокгольм, чтобы исключить возможность нового ледяного рейда, по результатам которого был подписан мир, и опять начнут. Впрочем, Петр с Екатериной понимали это не хуже меня.
Дальше «Врунгель» взял курс к Суэцкому каналу. Почему для путешествия в Европу был выбран он, а не «Верещагин», который, в отличие от «Сухова», практически не имел недоделок? У нас еще не было пунктов заправки нефтью, вот и приходилось использовать угольные корабли. Но это ненадолго: в Кувейте уже начали бурить первые скважины, а Суэцкий канал был близок к сдаче в эксплуатацию, его дирекция обещала, что «Врунгель» сможет пройти в Красное море.
Он действительно смог, хоть и с трудом, – правда, мне пришлось ждать этого события почти три недели. Во время ожидания пришла радиограмма, что в Ильинске умер кот Ньютон. От старости, прожив в новом мире девятнадцать лет.
В одиннадцатом году началась подготовка к первому визиту в Австралию европейского монарха. И не какого-нибудь занюханного германского курфюрста, а целой британской королевы! Анна созрела для визита на другой край земли, чему в немалой степени способствовало состояние ее здоровья. Подготовка продолжалась почти два года и лично мне больше всего напоминала панику в каком-нибудь Мухосранске перед визитом туда президента. Впрочем, она явно пошла на пользу Ильинску – было построено много новых зданий, заасфальтированы все девять улиц, а на центральном проспекте даже появился трехкилометровый трамвайный маршрут.
Естественно, Анна отправилась в путь на английском корабле – самом мощном линкоре «Роял Соверен», после модернизации в восьмом году заполучившем в дополнение к парусам две паровые турбины общей мощностью в сто двадцать лошадей. Мы не предлагали ей плыть на австралийском крейсере – понятно, что монарх морской державы может использовать корабль только отечественного производства. Более того, англичане заранее переправили в Ильинск две кареты с несколькими комплектами лошадей. Даже в чужой столице королева считала неприличным ездить на чем-нибудь ином, в отличие от некоторых лидеров более позднего времени. Которые не стеснялись раскатывать на «мерсах» по столице имеющей свою автопромышленность страны.
