Анна прибыла к берегам Австралии в январе тринадцатого года, а покинула их в феврале четырнадцатого. Визит прошел очень плодотворно. Начался он с торжественной отмены моратория на пересечение границ нашей империи, так что теперь любой мог посетить Ильинск, а через неделю отбывать, куда ему надо. Любой имеющий визу, естественно, а мы их так просто не давали. Всем остальным по-прежнему можно было невозбранно высаживаться только на острове Свободы. Затем были ратифицированы старые торговые соглашения и подписаны новые, после чего начались переговоры о реструктуризации английских долгов. Анна в них не участвовала – она лечилась в Центральной клинической больнице Ильинска.
Насколько я понял, в Австралии на нее произвели впечатление всего два события. Первое – это то, что ей все-таки помогло наше лечение от артрита. Вторым стала встреча с владыкой Австралии, колоний и поселений. Вот уж не знаю, какие тайные струны в ее душе зазвенели при виде нашего могучего императора, но, будь королева моложе лет хотя бы на двадцать, Илье наверняка пришлось бы увеличить количество своих жен до пяти. Ну а так дело ограничилось неоднократными ужинами при свечах и обещаниями регулярно писать друг другу при расставании. А вот ни трамвай, ни автомобили, которых к тому времени в Ильинске было целых три, ни даже пятнадцатитонный дирижабль королеву совершено не заинтересовали.
Хотя нет, было еще одно незначительное событие, по поводу которого я удостоился беседы с ее величеством. Оно состояло в том, что две дамы из ее свиты вдруг начали проявлять ко мне неумеренное внимание, явно лелея достаточно серьезные намерения. Проще говоря, их загрызла зависть к Элли, имевшей потрясающий успех на балу по случаю прибытия высокой гостьи.
Даже без учета внешних данных претенденток их дело было дохлым, ибо мне вполне хватало имеющегося количества жен, а уж учитывая, что одна из англичанок походила на селедку, вторая – на медузу, и обе были тупы как пробки, то и тем более. Однако Элли сочла нужным прореагировать. Она не стала унижаться до ревности или попыток расцарапать рожи конкуренткам, а написала им вежливое письмо. Где предупредила, что в случае продолжения их несуразных поползновений вынуждена будет вызвать нахалок на дуэль, причем для экономии времени обеих сразу. И естественно, превратить их в решето – каждую.
Так вот, королеву заинтересовало, насколько серьезна была моя супруга. Я ответил, что на сто процентов, потому как в нашем дуэльном кодексе нет ни одного упоминания про пол участников, а в конституции прямо записано полное равноправие женщин. Стреляет же герцогиня отлично, причем с обеих рук.
Тут я ничуть не покривил душой. Зря, что ли, Элли полтора года подряд брала уроки у самого мастера Минина, под коим именем в Ильинске фигурировал дон Менендес?
Не знаю, что по этому поводу подумала королева, но чрезмерно инициативные дамы исчезли, а преподнесенный мной маленький дамский револьвер был принят весьма благосклонно. Однако от предложения покататься на дирижабле Анна отказалась. Каково же было мое удивление, когда, получив аналогичное предложение от Ильи, королева согласилась, причем, как мне доложили, без всяких колебаний! Я даже намекнул императору – может, ему стоит проявить чуть больше настойчивости? Не такая уж она и старая, всего сорок восемь лет. Та же Екатерина Вторая в этом возрасте была еще о-го-го! Не у всякого гвардейца получалось удовлетворить. В ответ моя светлость услышала, что поспешность нужна только при ловле блох. Сначала надо посмотреть, на самом ли деле помогло наше лечение, либо его эффект был чисто косметическим. До августа четырнадцатого года совсем немного, а роман в письмах только добавит возвышенности чувствам. И если королева действительно не помрет, то почему бы и нет? Он, Илья, вовсе не исключает озвученной мной возможности. Но в любом случае к столь серьезному делу следует подходить творчески. Вряд ли Анна настолько потеряет голову, что решит переселиться в Австралию. А главное, нам-то это на кой хрен нужно? Пусть сидит на своем троне, ей там самое место. И время от времени встречается с галантом или даже законным мужем, это уж как сложится. Но не заставлять же бедную девушку всякий раз плавать в Австралию на ее тихоходном деревянном корыте? Значит, требуется какое-то место примерно посредине пути, где и будут происходить англо-австралийские встречи на высшем уровне.
– Ага, – с ходу въехал я в ситуацию, – причем не на пути через Суэц. Он хоть и короче, но пока заметно опаснее: все-таки обстановка там еще далека от нормальной. И ты, значит, никоим образом не захочешь подвергать любимую каким-либо опасностям. Ибо в том районе все, что нам интересно, уже и так наше. Значит, остается Южная Африка. Знаешь, а пойду-ка я да посмотрю повнимательнее карты с полезными ископаемыми. Дворец для встреч руководителей двух держав не следует располагать абы где. Интересно, получится сделать так, чтобы в пределы поместья попали сразу и золотые, и алмазные россыпи? Хотя это зависит только от его размеров.
– Вот-вот, – кивнул император, – что-то подобное и имелось в виду. Кстати, у тебя не найдется чего-нибудь почитать про возвышенную любовь? А то я, честно говоря, уже основательно подзабыл применяемую в этом случае терминологию.
– Есть распечатка «Красного и черного», в самый раз будет, – успокоил я друга. – Плюс письма Петрарки, тоже сойдет на цитаты в подходящих ситуациях. Ну и, естественно, классика на все времена – «Повесть о Ходже Насреддине».
– Там что, тоже есть? – удивился император.
– Еще как! Вот слушай, цитирую на память, как раз недавно перечитывал: «Вижу, вижу – могучее солнце и прекрасная луна любуются друг другом. В сердцах кипит взаимная страсть. Они горят, они устремлены друг к другу, забывают об осторожности, пылкие взоры выдают их, кровь, прихлынувшая к лицам, изобличает их. Сладостная тайна обнажается, покровы падают…» Или на тебе еще, если этого мало: «О цветущая роза моих самых сокровенных помыслов! Неужели я слеп и не вижу ваших совершенств, неужели я мог бы сменить вас на какую-то другую женщину?»
– Мм, – с сомнением протянул Илья, – ладно, давай, попробую почитать.
Как уже говорилось, в феврале четырнадцатого года Анна отплыла домой, в Англию. А в апреле император предложил отметить пятидесятилетие Виктора в узком кругу, в малом императорском дворце.
Наверняка что-то надо утвердить, подумал я и не ошибся. Причем Илья не сразу перешел к делу, что в общем-то было для него не характерно, а начал со вступления:
– Друзья! Мы неплохо поработали, для того чтобы в этом убедиться, достаточно выглянуть в окно. И сейчас, как мне кажется, каждый из нас заслужил какую-то награду. Так вот, прошу вас о таковой для себя, ведь по конституции сам я таких вопросов решать не могу.
– Можешь, – возразил я, – там черным по белому написано, что ты самодержавный монарх. А дальше идет перечень действий, от которых ваше величество должно по возможности воздерживаться. Но дело-то в чем, чего тебе не хватает?
– Времени. Я ведь не только император, но еще и ученый и просто не могу долго существовать без своей работы. Тебе, Леша, проще, ты инженер. То есть специалист по решению технических проблем применительно к имеющимся возможностям, чем в основном и приходится заниматься. А мне, честно говоря, иногда становится просто тоскливо писать учебники, где законы Ньютона называются просто основными, и так далее. Кстати, ты мне подборку биографий по электрикам написал? А то ведь все чаще спрашивают, в честь кого названы вольты, амперы и омы.
– Как же! Знаменитые австралийские ученые Егорий Омов, Александр Вольтанутый и Эдуард Амперян отображены там во всем величии. Вот на днях с Колей Тесленко закончу, и можно будет приступать к обнародованию.
– А Джоуль?
– Так это кот Амперяна, про него во второй главе.
– Значит, – продолжил Илья, – мне надоело рассказывать, как именно кто-то раскрыл какую-то очередную тайну природы. В конце концов, я это тоже умею. И прошу у вас разрешения основать Императорскую академию наук с бюджетом примерно в пять процентов нашего годового, где я буду работать порядка десяти часов в неделю. И примерно половину того, что осталось от захваченных из будущего радиодеталей, вот список.
