… Слишком затянувшаяся безнаказанность неизбежно порождает беззаботность и неосторожность. Расслабились «детишки», зарвались и беспредельно осмелели. Очешуели просто! Почувствовали себя неимоверно крутыми, бессмертными и самыми грозными на районе. Котята! Подобраться к ним поближе было не просто, а чрезвычайно просто. Детский сад — он и есть детский сад!
Ну а затем, внезапно появившиеся, безжалостные и не склонные к долгим игрищам взрослые дядьки: без прелюдий, фантазий и эстетского выпендрежа — обломали мальцам всю намечавшуюся веселую вечеринку. Грубо, примитивно и без изысков: кого-то крупными ломтями нарезали, а кого-то — нарубили. Не вступая в дискуссии и судебные прения. Лишнее это. И так считай легко отделались — дебилушки фартовые.
Пленных, мы заранее порешили специально не брать, но они-то этого не знали. Попрятались по закоулкам. Так и образовалось у нас четыре повизгивающих и захлебывающихся соплями туловища — никак не хотевшие умирать здесь и сейчас. Недолго подумав — мы пришли к выводу, что все на свете происходит не зря. И раз уж так все сложилось — решили устроить небольшое реалити-шоу. А то без телевидения и интернета — местный народец, видать совсем одичал. Так и до депрессии недалече. Хлеба не дадим — самим мало, но уж зрелища обеспечим!
Сказано — сделано!
Зычными богатырскими криками оповестили о начале представления обитающих в соседних пятиэтажках туземцев. Иные, кто посмелее — для созерцания экзекуции даже на улицу выбраться осмелились, а менее решительное большинство — из окон ресницами хлопало. Очень даже одобрительно. Для соблюдения орднунга (порядок — нем.), и создания положительного имиджа нашей человеколюбивой, самой лучшей и гуманной, строгой, но справедливой банды — почтеннейшей публике еще раз разьяснили: что происходит, с кем и почему. Хотя никому здесь ничего особенно разжевывать и не требовалось. Донельзя зашуганные обитатели близлежащих домов, до сих пор не покинувшие их — и без нашей политинформации такого за последнее время насмотрелись… Кстати, наводку на это кубло змеиное, как раз и предоставил один из местных. Уставший ждать, когда дело вплотную дойдет до того, что эти юные вурдалаки начнут тотальную массовую зачистку соседних домов с последующим неизбежным геноцидом местного населения. А ведь к тому все и шло!
Пленных уродцев вывели из здания на вольный воздух. На участке тут и там валялись растасканные собаками обглоданные кости. Прикормленное место. Нажористое. Сам бывший детский сад, к слову — был просто донельзя загажен недочеловеками и их многочисленными жертвами. Чуть не до потолка забрызганные кровью стены, засохшие тут и там кучи дерьма и рвоты, «сувениры» — наподобие гирлянды из нанизанных на нитку ушей. Даже банка с лениво дрейфующими в розовом спирту глазными яблоками обнаружилась. Ложкой поди выковыривали, выродки? Вот так пытливые юные натуралисты и развлекались, перепрофилировав детский сад в мясокомбинат!
Одного пленного: давно не мытого, донельзя прыщавого и сутулого худющего кощея, чуть не от плеча до паха, своим мясницким топором развалил Сережик — Валерин телохранитель и водила еще с прежних времен. Второму полудурку, сильно косящему на один глаз и похоже от рождения не совсем адекватному — со свеженапортаченной клыкастой пастью на лбу — эффектно снес голову с плеч Мастиф, тоже из ближних. А пару юных ведьм, отправили в показательный полет с крыши пятиэтажки — уже мы с Зимним. Без метел, что характерно.
Ну не костре же их сжигать — согласно традициям святой инквизиции? Это перебор уже — право слово. К тому же дрова в городе — нынче в дефиците. Да и вонь горелого мяса вдыхать — не самое большое удовольствие.
— Да ну! Шашлыка нанюхаешься — только аппетит раздраконишь. И без того жрать охота — боюсь не сдержусь. Откушу от ляжки, а они поди глистастые, — подумав и сглотнув слюну, пробурчал Мастиф в ответ на поступившее от кого-то из бойцов предложение: «Сжечь ведьму». Пошутил, наверное.
Интересно какую цитату выдал бы сейчас киноман Шептун? Наверное эту: «Знаешь почему я использую нож? Пистолет это слишком быстро — не успеваешь насладиться!»
Ну а что с ними еще можно сделать? Повешать с табличкой на недоразвившейся девичьей груди? Не менее хлопотно, а возиться не хотелось совершенно. В роли мясников — тоже выступать поднадоело. И так за последнее время пришлось разнообразных тушек, столько разделать! Да и противное это занятие — казнь. Одно дело — «на бегу», в схватке врагов шинковать, а рубать повизгивающих и обосравшихся — это уже совсем иное: неприятное и муторное. До тошноты и отвращения. В том числе и к себе. А тут все просто: подтолкнул плечиком и любуйся полетом… И наглядно и не затратно и не особенно утомительно. И по-своему, тоже не менее креативно — во всяком случае, народец пялился на происходящее с нескрываемым интересом.
Два пронзительно верещащих тела почти одновременно — сочно и гулко, хлопнулись об асфальт, заставив гуртующуюся неподалеку стайку воробьев с тревожным шорохом взмыть в небо. Заодно обломав и шуганув в сторону родного подвала — аккуратно подбирающегося к ним кота. Прокатили мы охотника со свежей дичью на ужин. Ну ничего! Девчатиной полакомится. Если после собак что останется.
Одна особь женского пола с репой, аж минус сто пятьдесят пять — правда не сразу убилась окончательно.
— Во змея, глянь! Живучая как кошка, — озадаченно, но даже с каким-то легким уважением бормочет Валера, опасливо поглядывая вниз. Иди добивай. Или я? Нет — иди ты, Егор. Да не криви улыбальник, интеллигенция. Сам видишь — репа-то у неё: ого-го! Тебе в плюс нормально залететь должно. Наверное. Вот никак не пойму — по каким критериям, смотрящие бонусы нарезают. Может и нет у них никакой четкой системы? Чисто от настроения конкретного наблюдателя зависит? Иди-иди, давай, душевно тонко организованный!
Я поморщился, снова ощутив в ладони саднящую боль от крупной занозы, выхваченной из деревянных перил детского сада и послушно двинул вниз — отправлять недобитую на окончательную реинкарнацию. Может паучихой или гюрзой эта тварюшка более человечной будет. Для людей же, предстоящяя ей новая роль — точно безвреднее и безопаснее.
А насчет репутации: тут Валерон прав на все сто. Репа — наше всё!
Кстати, сам он относительно недавно достиг полтинника интеллекта и потому возможность самостоятельно видеть уровень и пункты репутации индивидов, пока еще доставляла ему прямо эстетическое наслаждение.
Да и к слову — три молодых организма, были обнаружены нами в состоянии эволюции. Ну, мы не мама — будить не стали. А попросту — весьма неблагородно вырезали туловища этих невменяшек сонными. Да и к чему тут благородство? Этим упырюгам недоразвитым — впору было осиновые колья в грудину забивать. Тупыми концами.
Ну а Зимний — стал просто очковым маньяком. В хорошем смысле этого не очень благозвучного словосочетания. Это не кровожадность в нем так проявилась, а практичность и здоровый прагматизм лидера и вожака.
Валерий — вполне себе адекватный мэн, но после того как раскрутил меня на рассказ о плюсах, которые дают очки характеристик вложенные в интеллект — то поначалу просто заболел перспективой получения уровней и разнообразных достижений. Что характерно: не только и даже не столько для себя любимого — но в гораздо большей мере для союзника и друга: «Егорки — убей взглядом».
До нашей встречи Зимний не успел эволюционировать и распределить накопившиеся в загашнике очки характеристик. Времени и возможности не было. Как и я в свое время — опасался из процесса выпасть. Потому: после нашей откровенной беседы и поведанных в ходе нее плюсах развития интеллекта, по достоинству оценив преимущества данного пути — Валера двинулся в том же направлении. Его отрицательная репутация без проблем конвертировалась в сорок пять полновесных очков энергии. После чего наши с ним роли в тандеме были окончательно закреплены. Я — по-возможности белый и пушистый, Зимний — зеленый и мокрый. Ну а как? Глупо было бы обнулять пункты его красной репы, раз уж они и так работают. Ну а грязной, но необходимой работенки вокруг было — до самого горизонта! Так что сейчас у Валеры уже за полтинник энергетических очков.
