class="empty-line"/>
Мама говорила долго, периодически уходя в мысли-воспоминания. Были моменты, когда нужно было прерваться. Стереть бисеринки слез… или просто глоточек воды сделать.
Поэтому я расскажу своими словами. Без акцентных пауз и всплесков эмоций.
Постараюсь…
Начало истории теряется в веках. В тысячелетии записанной и подтвержденной родословной семьи Хань. Они занимали различные посты при разных династиях. Пережили непростое начало двадцатого века. Сумели вовремя поддержать (тогда ещё будущую) Китайскую Народную Республику.
Они выстояли, когда многие другие фамилии растворились в вечности.
Но — что до крайности тревожило главу семьи, речь здесь о моем прадедушке со стороны мамы — сохранить былой достаток не смогли. Мой прапрадед тогда был жив, но здоровье его к тому времени сильно пошатнулось.
В послевоенное время, посреди голода и разрухи, удержать семейный дом (по оговоркам — более похожий на особняк) и кое-какие источники возможных доходов — уже считалось успехом. Прадеду этого было мало.
Но увеличить капиталы не удавалось. То они вложатся в земледельческий проект — регион пострадает от засухи. То в водные перевозки — река Луан выйдет из берегов. Если не природа, то конкуренты мешали.
У прадеда росло две дочери-близняшки и сын, их помладше. Дочь — это проданное поле. Тут их аж две, и обе весьма привлекательны. Мужчины семьи Хань много поколений брали в жены и наложницы — признанных красавиц.
Неудивительно, что девочки унаследовали изящные черты. Что значило: эти два поля можно продать подороже.
Юйтун и Юйчжу (нефритовая бусина — теперь я знаю имя родной бабушки), две точных копии внешне, по характеру всё же отличались. Более дерзкая Юйтун с юных лет защищала мягкую и нежную Юйчжу.
Вроде бы, несколько разбитых носов в младшей школе молодая госпожа «алый дождь» устроила… Воспитание (порой весьма суровое) в семье Хань маленькую гордячку «пообтесало». Манеры ей привили, а вот внутренний стержень сломать или согнуть не смогли.
Последствия Культурной революции не дали девочкам получить высшее образование. Но они обе — благодаря семье — превосходно владели кистью, музицировали и знали множество стихотворений.
В деловые поездки (особенно в направлении столицы) мой прадед стал брать своих красавиц-дочерей сразу по окончании школы. Благо, Таншань недалеко от Бэйцзина. Девушек он также рассматривал, как возможность выгодной сделки.
Его ставка сыграла: вскоре нашлись желающие породниться. Невесты «породистые», красивые — значит, и дети у них будут красивые. Приданое старший Хань собрать мог. Не настолько плохо шли его дела. А что надеялся на щедрый «выкуп» — так можно его понять. Столько усилий вложено в образование.
Обе девушки вышли замуж по сговору. Обе едва знали будущих мужей. Но если нефритовую бусину выбирал (вторым браком) сам для себя господин Лин, то алый дождь отдали за наследника семьи Цзинь, которого она и увидела-то впервые в день свадьбы.
И вот тут важный момент. Молодой господин Цзинь не стал «ломать», принуждать к чему-либо гордую Юйтун. Он отнесся к ней с уважением, долго завоевывал — уже будучи на ней женатым. И девушка мало-помалу «оттаивала». Затем родился сын, Цзинь Шэнли. Семейные узы окрепли.
Старый господин постепенно передавал дела сыну, он же муж Юйтун. Возглавил бизнес семьи Цзинь муж Юйтун в одна тысяча девятьсот семьдесят шестом году.
В тот же год Таншань, родной город сестер Юйтун и Юйчжу, превратился в руины. Землетрясение в Таншане за одну ночь сделало то, что не под силу было времени, войнам и сменам правящих династий.
Все члены семьи Хань, кроме старенькой бабушки Синхуа (та приехала в столицу повидать правнуков, Шэнли и Мэйхуа, а заодно подлечить суставы) и сестер Юйтун с Юйчжу, исчезли с лица земли.
Грандиозные планы прадеда по возвращению былого величия семьи Хань, основанные на новых связях и деньгах с «выкупа» невест, рухнули в одночасье.
Их брат, родители, дед. Другие родственники — вообще все погибли. Целиком ушел под землю, в страшный разлом, фамильный особняк Хань. В ту ночь подземные толчки почти что весь город сравняли с землей.
Я вспомнила: Байта, белая дагоба, что в парке Бэйхай, была разрушена Таншаньским землетрясением и заново отстроена… Как тогда странно глядела на белую ступу мамочка… Да, сама она в тот год была ещё очень маленькой. Но по мере взросления наверняка слышала о тех трагических событиях.
Муж тогда всячески поддерживал супругу. Дал кров бабушке Синхуа. Окружил Юйтун и сына заботой.
Тогда госпожа Хань поверила: её брак — счастливый. Пусть и заключен без её на то желания, но, в конечном счете, всё у них с мужем сложилось.
Так она думала, пока шесть лет назад на пороге их дома не появились два подростка. Их сопровождал муж Юйтун. Вид он имел слегка хмурый, но решительный.
Подростки: один примерно с Шэнли ростом и возрастом, а другая лет двенадцати, были похожи на мужа.
Всё это время господин Цзинь жил на две семьи. Парень, как выяснилось, даже старше их законного сына.
Тогда-то и всплыла неприглядная правда. Господин Цзинь в молодости был влюблен в одну девушку. Но та была «низкого сорта», незаконной дочерью куртизанки… Никак не подходила статусу потомка семьи Цзинь.
Той девушке было «позволено быть», но не женой. Переводим на русский: быть любовницей, а не случайно упасть с лестницы или утонуть в канаве.
Наследник же в обмен на это маленькое «закрывание глаз» обязался стать «хорошим мужем» для достойной девушки. И стал, возможно, даже перестарался.
Когда старый господин Цзинь скончался, а затем болезнь унесла жизнь «той женщины», муж Юйтун привел детей домой. И признал их, но не изменил наследника.
Пока — не изменил. Это легко читалось в недосказанности. Если однажды Шэнли совершит ошибку, его положение может измениться одномоментно.
Ошибка тут — это неудачное бизнес-решение, а не мелочь, вроде разбитой машины или простреленной (водителем) ноги какого-то нахала.
Или непослушание отцу, открыто проявленное при посторонних. Да много что может вызвать гнев и немилость у владельца корпорации Цзинь…
Теперь дети от другой женщины живут под одной крышей с Шэнли и его мамой.
Нужно ли говорить, как сильно пострадала гордость госпожи из благородного рода, Хань Юйтун?
Где-то на моменте появления «левых» деточек мое лицо приняло форму иероглифа « 囧»: «Обалдеть!» — и далее в нем и застыло.
— Вот, что не так в семье моей тети и твоей бабушки Хань Юйтун, — завершила рассказ Мэйхуа. — А теперь ко всему этому ещё и болезнь. Но о ней я и сама ничего толком не знаю. Спросим вместе, когда встретимся с нею. О другой сестре, твоей
