засыпал прямо в рану.
Жгло невероятно. Как будто туда плеснули кипящего масла. Я стиснул зубы и терпел.
Потом закрыл глаза и сосредоточился.
Управлять структурой порошка — непростая задача. У кристаллов есть своя воля, если можно так выразиться. Они сопротивляются, не хотят подчиняться.
Но я из тех, кто умеет эту волю подавлять.
Я мысленно потянулся к порошку, ощутил каждую крупинку. Начал направлять энергию, выстраивать потоки.
Первым делом — нужно убрать боль, иначе не смогу нормально работать.
Порошок откликнулся. Боль начала утихать — сначала медленно, потом всё быстрее. Через минуту я почти ничего не чувствовал.
Отлично.
Теперь — заживление.
Я направил энергию глубже, в саму рану. Порошок начал работать, стимулируя регенерацию тканей. Края раны медленно сходились, воспаление спадало.
Я открыл глаза и посмотрел на плечо.
Рана затягивалась прямо на глазах. Не полностью — для этого нужно больше времени и ресурсов. Но достаточно, чтобы я мог нормально двигаться.
Пока лечился, осмотрел себя и заметил, что на теле прибавилось шрамов с тех пор, как я в это самое тело попал.
Ну и ладно. Шрамы украшают мужчину. Так, кажется, говорят?
Я вернулся к работе.
Камни из жуков требовали особого подхода. Их нельзя просто вставить в артефакт — нужно сначала «приручить», настроить на нужную частоту.
Я работал несколько часов. Огранял камни, наносил руны, соединял структуры. Плечо почти не болело — порошок делал своё дело.
В какой-то момент я понял, что силы кончились. Руки дрожали, в глазах плыло.
Надо бы отдохнуть…
И тут я отключился. Просто упал лицом на верстак.
Не знаю, сколько времени я провёл в отключке, но проснулся от крика:
— Зовите ведьму! Граф умирает!
Крики. Топот ног. Кто-то трясёт меня за плечо.
Я с трудом разлепил глаза и увидел обеспокоенное лицо Макара.
— Нет… Всё в порядке… — пробормотал я.
И снова провалился в темноту.
* * *
На следующий день мне стало легче.
Я проснулся в своей кровати. За окном было светло — судя по солнцу, уже далеко за полдень.
В кресле у кровати сидела Катарина. Спала, свернувшись калачиком.
Я пошевелился, и она тут же открыла глаза.
— Очнулся, — она выпрямилась, потёрла лицо. — Как себя чувствуешь?
— Бывало и лучше. Но жить буду.
Она помолчала, будто собираясь с мыслями. Потом сказала:
— Ты поступаешь безрассудно.
— Возможно.
— И эгоистично, — добавила Катарина.
Я поднял бровь.
— Эгоистично?
— Да, — она посмотрела мне в глаза. — Если ты умрёшь, всем будет плохо. Ты об этом подумал? Люди на тебя надеются. Зависят от тебя. А ты лезешь в каждую драку, как будто тебе жизнь не дорога.
Я сел на кровати. Голова уже почти не кружилась.
— Не собираюсь я умирать.
— Все так говорят.
— Послушай, — я вздохнул. — Если я буду участвовать только в безопасных рейдах, всем тоже будет плохо. А если я не буду рисковать — не будет ни камней, ни артефактов, ни защиты. И тогда люди точно погибнут.
Катарина нахмурилась, но промолчала.
— Так что рисковать всё равно приходится, — закончил я. — Это часть работы.
Я встал, проверил плечо. В порядке, воспаления нет. Порошок отлично поработал.
— Куда ты? — спросила Катарина.
— К кузнецу. Дело есть, — ответил я.
Арсений выслушал мой заказ и почесал в затылке.
— Кирки с металлической ручкой? Это ж тяжело будет, ваша милость.
— Сделай ручку полую внутри. Будет легче, чем кажется.
— А пазы зачем?
— Для камней. Я туда вставлю кое-что интересное, — улыбнулся я.
Кузнец только пожал могучими плечами.
— Как скажете. Сделаю.
Я и не сомневался, что сделает, причём, как всегда быстро.
И оказался прав — к вечеру кирки были готовы.
Три штуки, как я и заказывал. Металлические ручки, полые внутри. В каждой — несколько пазов для камней.
Я забрал их в мастерскую и начал работать.
Сначала — камни из жуков. Вставил в специальные пазы на рабочей части, закрепил рунами. Теперь кирки будут служить радаром: когда инсектоид приближается, камень начнёт слабо светиться. Чем ближе жук — тем ярче свечение.
Идеально для шахтёров. Заранее узнают, что к ним ползёт тварь.
Потом добавил другие камни. Малахит для силы, цитрин для скорости, бирюзу для выносливости. Ещё маленький целебный кристалл — чтобы мелкие раны затягивались быстрее.
Нанёс зачарования, связал всё в единую систему.
Проверил — взял кирку, помахал ею. Сразу почувствовал, как по телу разливается тепло, мышцы наполняются силой.
Работает.
Затем я сделал то же самое с остальными двумя кирками и рано утром отправился в деревню.
Степан, увидев меня, засуетился.
— Ваша милость! Мы слышали, что вы ранены, и…
— Уже в порядке, — отмахнулся я. — Собери всех шахтёров, пока на смену не ушли. У меня к ним дело.
Через полчаса все шахтёры собрались в доме старосты. Я положил на стол три кирки.
— Это — именные инструменты, — сказал я. — Для лучших из вас.
Шахтёры переглянулись.
— Борис, Василий, Прохор, — я назвал имена. — Выйдите вперёд.
Трое мужиков вышли, глядя на меня с недоумением.
— Вы трое всегда работаете лучше других. Больше всех добываете, меньше всех жалуетесь. За это вам награда.
Я вручил каждому по кирке.
— Смотрите сюда, — я показал на камень в обухе. — Когда он начнёт светиться — значит, рядом жуки. Чем ярче свет — тем ближе тварь. Увидели свечение — сразу наверх, понятно?
Шахтёры закивали.
— А ещё кирки дают силу, скорость и выносливость. И немного лечат. Пока держите её в руках — будете работать лучше и уставать меньше.
Борис осторожно взял кирку, взвесил в руке. Его глаза расширились.
— Ваша милость… Это же чудо просто! Спасибо большое!
— Благодарить будете потом, — оборвал я. — Вы главное живыми оставайтесь.
Я развернулся и пошёл к выходу.
За спиной раздался шёпот. Кто-то из шахтёров сказал:
— Вот это граф у нас…
Я усмехнулся и вышел на улицу.
Мне снова нужно отдохнуть. Рана почти зажила, но сил потратил много. Ещё пара дней — и буду как новенький.
А потом… потом будет много работы.
* * *
Прошло два дня.
Я сидел в своей комнате и разматывал повязку на плече. Пора проверить, как идёт заживление.
Рана выглядела неплохо. Края затянулись, новая ткань нарастала ровным слоем. Воспаления нет, гноя нет. Ещё неделя — и останется
