свое слово.
– Я тебе подскажу. – Миалинта сделала еще один шаг. – Этой ночью гвардейцы убили моего фаита. В очередной раз. Уверена, они даже принесли мою одежду, чтобы отчитаться.
– Прекрати.
– Так знай. У тебя больше нет дочери. Нет племянницы. Нет семьи.
– Хватит! – резко выпрямившись и вцепившись острыми пальцами в подлокотник, гаркнул Тирхствин.
– Ночью обмануть гвардейцев было просто. Они не так умны.
Наместник промолчал. Только хмурился и слушал.
– Думаю, ты их теперь не найдешь. Они давно спрятались. Ты даже не сможешь отомстить.
– О чем ты? – раздраженно спросил Тирхствин.
Миалинта стала разматывать зеленую ошелинную ткань на голове. Одновременно с этим выдергивала длинные серебряные заколки. Они беззвучно падали на ковер к ее ногам.
Наместник, пораженный, молча наблюдал за дочерью. Она плакала. Крупные слезы одна за другой срывались с ее ресниц, катились по сигвам, срывались с подбородка.
– У тебя нет дочери. А у меня нет семьи…
Миалинта рывком сорвала с головы и ткань, и косу, которая оказалась накладной. От неожиданности Тирхствин дернулся было вперед, но тут же замер. Приоткрыв рот, обезумевшими глазами смотрел на дочь. На упавшую черную косу. И на грубо остриженную голову. Ярко-золотые волосы. Фаит.
– Нет…
– Да. Да, отец. Я обманула твоих гвардейцев. И они убили меня настоящую. Когда появился фаит… Мы срезали наши косы. Обменялись ими, чтобы никто не понял, кто из нас настоящий, а кто двойник. Да. Мой фаит только для этого и появился. Я знала, что так… так смогу до тебя докричаться. Ведь голос мертвых всегда громче.
Тирхствин дрожащими руками уперся в подлокотники, но встать не смог.
– Нет, – бормотал он, ошеломленно покачивая головой.
– Ты сам убил меня. Я видела это. О, они не церемонились. Ведь они тоже считают фаитов мерзостью. Они могли бы закончить все одним движением. Я не сопротивлялась. Но им этого было мало. Мало! Слышишь?! Я, мерзость, видела, как убивали твою дочь. С жестокостью. Насмехаясь и оскорбляя. Один удар за другим. Они думали, что тело исчезнет и от их жестокости не останется ни следа. Они ошиблись. Кромсали меня, мучили и выли от наслаждения. Я видела. Я слышала. Ведь ты сам отдал им в руки свою дочь. Дочь наместника. Наследницу рода Аргоната. Когда еще к ним попала бы такая жертва… А потом они увидели, что тело не исчезло. И все поняли. Обнажили голову, сняли косу. Но было поздно. И не пошли каяться, нет. Они решили все скрыть. Подумали, что я, фаит, сбежала. Да, отец, они сняли с моего тела одежды – твоими руками сняли! Ушли в туман, на аллею Памяти. И сбросили изуродованное тело за балюстраду. Вот она, могила твоей дочери. Дочери твоего брата. Понимаешь? Они надругались надо мной. Ты надругался! Когда тебе принесли одежды, чтобы отчитаться в убийстве, когда ты брезгливо посмотрел на них, знай, это были мои одежды. Одежды живого человека!
– Зачем?.. – слабым голосом выдавил Тирхствин.
Наместник снова пробовал встать, но не смог.
Стоило ему приподняться, все тело сотрясала глубокая дрожь.
– Зачем?! – вскрикнула Миалинта. В два шага оказалась возле каменного постамента, взлетела по ступенькам и, склонившись к Тирхствину, громко прошептала: – Чтобы ты наконец понял. Чтобы ты сделал выбор. Если фаиты – мерзость, значит, ты подвел Галанта, потерял меня. Но если дашь нам шанс все исправить, спасти этот город, у тебя вновь появится дочь.
Миалинта медленно повернулась. Спустилась по ступенькам. Отошла на середину комнаты. Мельком взглянула на меня невидящими глазами, но даже этого было достаточно, чтобы я вздрогнул, – столько в них было боли и тяжелой, злой решимости.
– Я сделала то, что должна была. Теперь твой ход. Отец? Палач? Выбирай!
Глава 14
Лин
На гербе престольного города Вер-Гориндора изображены деревья Светлого сада: семнадцать буков, каждый из которых был посажен ойгурами сразу после коронации. Только Эрхегорд Великий свой бук посадил незадолго до смерти. Его дерево, выросшее абсолютно белым, с серебристыми листьями, назвали Палиатоном – Деревом Рассвета. Оно находится в центре герба. Вокруг него нарисованы остальные буки. Их стволы – красного цвета, а листья – зеленые и желтые. По легендам, дерево, посаженное последним Венценосцем из рода Эрхегорда, вырастет смоляно-черным и будет названо Деревом Заката.
«Пособие для занятий по истории в младших училищах». Подготовлено Наместным старшим училищем Вер-Гориндора
– Миа… – Я хотел поговорить с ней о том, что она сделала.
– Не сейчас.
Дочь наместника теперь не боялась смотреть мне в глаза.
Ее взгляд завораживал. Жемчужные радужки, словно отблески Млечного Пути, таились в тонкой золотой оправе, лежали на теплой, как молоко, белизне. Твердый, уверенный взгляд осветленного.
– Мы должны довести до конца то, что начали. – Миалинта вела меня по сумрачным коридорам каземата. Впереди маячила спина тюремщика.
Нужно было освободить наших спутников, которые все это время томились в заточении.
– Да.
– Когда все закончится, я сдержу обещание.
– О чем ты?
– Ты уже забыл? – Миалинта спросила без улыбки.
После разговора с Тирхствином она еще ни разу не улыбнулась. Ее можно было понять.
– Нет, не забыл. – Я тут же вспомнил о нашем уговоре.
– Хорошо.
Странная мысль напугала меня. Все это путешествие, все эти приключения я задумал с одной целью: найти объяснение тому, что случилось три года назад в отцовском доме, узнать о происхождении браслета, понять все, что я из-за него увидел и услышал. А теперь, помогая Миалинте, даже не вспомнил о нем. Сдавил кулаки. Понимал, что совершаю ошибку. Всякий раз, когда я отвлекался от главной цели, моя жизнь оказывалась под угрозой. Я и без того рисковал многим. Нужно было сосредоточиться. Помочь Миалинте – значит узнать все, что ей известно о браслете. Помочь жителям Багульдина – значит самому вырваться из тумана и отправиться вглубь Земель Эрхегорда.
Тирхствин поддержал нас. Обман приемной дочери тяжело ударил по нему. Кажется, в те мгновения он окончательно утратил волю к жизни, даже не смог самостоятельно подняться с тронного стула. На фаита, который называл себя Миалинтой, он смотрел со страхом.
Наместник обещал отменить казнь двойников и огласить истинную причину мглы при условии, что мы докажем свою правоту. Доказать ее можно было одним способом: освободить пленников Орина и раздобыть найденный им в Карнальской каменоломне лигур.
О том, чтобы штурмовать дом Орина силами гвардейцев, не могло быть и речи. Пришлось бы вступить в открытое противостояние с его наемниками и со стражниками Зельгарда. Комендант, узнав о том, что происходит, конечно, решил бы до конца разыгрывать свою партию. Объявил бы
