Я успел убить где-то пять человек на палубе, прежде чем они поняли, что происходит. Но не смогли толком дать сопротивления, когда я с Ушастой Котлетой навалились на них. Используя револьверы и магию, держа напор, мы разобрались как с оставшимися восемью, так и четверыми, кто выбрался им на подмогу наверх.
После вдвоём осторожно спустились в трюмы, где столкнулись с жидким сопротивлением, добивая оставшихся. В боях в закрытых помещениях особенно хорошо зашли компактные револьверы, которые позволяли быстро устранить нескольких противников и двигаться дальше.
В сумме мы перебили тридцать четыре противника: шестнадцать на палубе и восемнадцать в трюмах. Не так много, учитывая тот факт, что они нападали не всем скопом, и я старался всегда держать револьверы заряженными, что позволяло очень быстро убрать сразу двенадцать человек. И плюс магия.
Уверен, не будь мы в туманах, где звуки звучат очень глухо, не будь пираты до сих пор в шоке от произошедшего и не будь их так мало на корабле, хрен бы мы справились так просто. Всё же я не человек армия, способный выстоять сразу против сотни одновременно.
А тут друг за другом, где несколько противников, там револьвер в ход, после чего перестрелки, где револьвер против однозарядного ружья имел большое преимущество.
— Смотрю, ты повеселился, — оскалился Диор. Он меня раздражал настолько, что я был готов его застрелить. Нихрена не делает, зато говорит много.
— Иди к чёрту, — фыркнул я, после протянул револьвер. — Держи на всякий случай. Мы с эльфийкой сейчас пройдёмся по кораблю и сбросим все трупы за борт, пока они вдруг не ожили.
— А они оживут? — скептически посмотрел он на меня.
— Не знаю и проверять не хочу. Если что — стреляй, мы придём на помощь.
Я действительно не знал, оживут они или нет. Но на всякий случай мы их всех выбросили за борт. К тому моменту судно уже успело подняться на высоту, где стало заметно светлее и не так тяжело дышать, однако из туманов мы до сих пор не выбрались. Да и не собирались: где-то плавало ещё одно судно, и встречаться с ним было нежелательно.
Дежурство мы разбили таким образом, чтобы всегда бодрствовало как минимум двое человек. Пока мы были в туманах, оставлять одного было слишком опасно, так как неровен час, как что-то выскочит и утащит тебя за борт. Да, с теми щупальцами так вышло, потому что мы слишком низко спустились, но никто не говорил, что здесь по воздуху не летает нечто похожее.
В этом я убедился, когда дежурил с Ушастой. Нам на фальшборт села какая-то птица с мордой, похожей чем-то на человеческую, огромными острыми клыками, торчащими из-под губ, и недружелюбными когтями. Бросив на нас недовольный взгляд, она заорала, как ворона, только громче и пронзительнее. Орала до тех пор, пока я не всадил в неё пулю, отправив в туманы.
Где-то там, внизу, я услышал целый хор таких голосов и немного поёжился, представив, как они на нас нападают.
Ушастая Котлета сидела рядом на ступеньках, грустно повесив уши и смотря куда-то в пол.
— Я не спросила тебя ни разу о тех нападавших, — ни с того, ни с сего сказала Ушастая, нарушив тишину недовольным голосом, будто я её обидел. — Кто они были?
Между вариантом пнуть её и ответить я всё же выбрал вариант ответить.
— Другие.
— Очень понятно объяснил, — буркнула она. — Не боишься, что придут ещё раз?
— Не боюсь.
— Почему?
— Потому что они и так придут, — ответил я. — Иначе бы убили прямо там. И не спасли бы меня ни ваши стены, ни ваша охрана.
— Зачем ты им нужен?
— Не знаю. В любом случае, не о них нам надо сейчас беспокоиться. У нас большая земля впереди, вот там уж точно будет весело.
— Ага, будто может быть что-то страшнее того, что утащило то судно. Ты бросил там своих людей, — немного обвинительно сказала Ушастая, с укоризною посмотрев на меня.
— Я спасал тех, кого мог спасти.
— А те…
— А чего вдруг ты заволновалась, Ушастая? Тебя не остановило это от того, чтобы забить мне кол в грудь, предварительно нашпиговав стрелами, а тут прямо проснулся гуманизм и сострадание к человеческим отродьям.
— Ну своих-то я хранила и защищала.
— И я храню и защищаю. Иначе бы ты уже была за бортом или тебя бы насиловало больше сотни грязных мужиков.
— Я бы убила себя! — возмутилась Ушастая.
— Ага, если бы тебе дали время это сделать, — кивнул я. — Я спасал тех, кого мог спасти и кто был важен.
— Ага! Значит, я важна для тебя! — подскочила она, тыкнув в меня пальцем. — А ведёшь себя со мной как с мусором!
— Нет, важен Диор, а ты так, рядом оказалась, — ответил я.
— Говнюк, — буркнула она, садясь обратно.
— Я не пойму, тебе нравится получать пиздюлей, Ушастая? Вот прямо как ни взгляну, ты так и просишь, чтобы я ударил тебя, и это немного настораживает.
— Да пошёл бы ты…
— Сейчас точно ударю.
Она что-то проворчала, вновь опустив уши.
— Вообще, ты не можешь вести себя нормально, Ушастая? Спокойно делать что скажут, не нарываться, нормально реагировать? К тебе бы и отношение было другое.
— Ага, конечно…
— Вот именно поэтому я и не хочу тебя держать рядом. Не знаешь, какую тупость выкинешь в следующее мгновение. Сделаешь как скажут или же наоборот, решишь заняться отсебятиной и начнёшь творить то, что считаешь нужным.
Опять ворчит недовольная.
— Ты хоть член изо рта вытащи и ответь нормально, когда с тобой разговаривают, — повысил я немного голос. — Тебя не учили субординации?
— Я нормально отвечаю, — буркнула она.
— Громче ответь.
— Я нормально отвечаю, — уже нормальным голосом ответила она.
— Нормально она отвечает… Что уши повесила? Чем опять недовольна твоя задница?
— Тем, что меня выгнали, — опять буркнула она нечленораздельно.
— Откуда тебя вытурили? Из королевства?
— Да. Ясно же, что ты не вернёшься. А это значит, что и я вернуться не могу. Только как помрёшь.
— Ну помру потом, для вас, эльфов, это вообще не срок, — заметил я.
— Ага. Чувствую себя использованной. Сначала сказали сделать любой ценой на своё усмотрение, потом сказали, что сделала неправильно и получай наказание. И вы меня постоянно гоняете просто так.
Это… это надо просто ведь иметь наглость, чтобы сказать, что я её гоняю просто так, серьёзно.
Я вздохнул, отпустил штурвал, подошёл к ней сзади, схватил за уши и начал выкручивать их.
— Ай-яй-яй! За что?! — запищала она. — Да за что теперь?!
— В глаза мне смотри, — оттянул я ей уши, запрокинув голову. — Просто так, говоришь?
— Да!
— Ты нарушаешь прямые приказы, ведёшь себя агрессивно и неуважительно, оскорбляешь, показываешь своё пренебрежение, после чего говоришь, что получаешь за просто так?
— Я не… уши-уши-уши!!! Хорошо-хорошо, возможно, где-то я неправа!
— Где-то? Да ты везде неправа! — рявкнул я. — Даже сейчас ведёшь себя не как слуга, а какая-то сука, что имеет права мне капать на мозг! Тебе нравится получать пиздюлей, я не пойму? Ты кайфуешь от этого?! Так давай я тебя бить постоянно буду!
— Неблагодарный! — пискнула она со слезами на глазах.
— Да за что мне быть блять благодарным?!
— А как же помощь?!
— Какая?!
— Да вся! Да даже я просто рядом!
— И творишь что хочешь!
— Я просто стараюсь помочь и сделать как лучше!
Где-то я это слышал… ах да, от всех, кто создаст косяк, который придётся разгребать мне. Я хотел как лучше, я хотел помочь и так далее. Как итог, у меня куча проблем, а те тупят глазки и обижаются, когда получают наказание, ведь они из лучших побуждений. Почему люди не понимают, что судят в первую очередь по итогу, а лишь потом по побуждениям? Без разницы, какими побуждениями ты руководствовался, если подставил меня.
Хотелось ударить её, серьёзно. И мало этого, в прошлом я сделал бы это, не задумываясь. Вбил бы ей в тупую рожу кулак, расквасив нос просто для профилактики. А сейчас… а сейчас просто как-то и не хотелось, если честно. Нет, хотелось, но что-то глянул в её обиженные тупые глаза, и расхотелось. Толку-то?
