– Отче наш! – завопил Аваддон, отбиваясь. – Иже еси на небеси!
– Ну-ну! – злорадно усмехнулся Агарес. – Что, помогает?
Он передернул затвор ППШ, который одолжил у фронтовиков-ополченцев, и навел ствол в голову великана. Автомат загрохотал: пули десятками плющились о лицо, отскакивая от носа, кустистых бровей и зубов. Патроны в круглом диске закончились быстро, и демон выпустил из рук бесполезный дымящийся ППШ.
Йотун языком слизнул с губ кровь; вне себя от злобы, он швырнул тело Аваддона, как бревно, – целясь в Агареса. Демон присел – туловище брата, махая крыльями, врезалось в стену высотки: из двухсот костей в теле ангела, по подсчетам Агареса, сломалась как минимум половина. Демон подхватил «серп скорби», однако нога великана обрушилась на него сверху: грудная клетка и позвоночник хрустнули, из горла фонтаном ударила кровь, плавя асфальт кислотой. Йотун запрокинул голову, прислушиваясь к стеклистому, и, ухмыльнувшись, потер испещренную пулями щеку, освобождая ремень огромного топора.
Демон и ангел не могли двинуть даже пальцем – с переломанными, словно в мясорубке, костями, они являлись отличной добычей для великана. Руки и ноги попросту превратились в желе холодца.
По-мужицки, основательно крякнув, йотун занес топор.
Агарес пошевелил опухшим языком во рту и попытался плюнуть. Не долетев, плевок безжизненно зашипел на камне. Обездвиженный демон не мог отвести взгляда от тусклого лезвия.
– Пошел вон…
В глазах Аваддона, на манер черно-белого кино, отразилось небывалое зрелище. За плечами великана воздух вдруг раздвинулся – как двери вагона в метро. В рваную щель вступили лошадиные копыта, показался конь бледно-зеленого, трупного цвета с всадником в черных лохмотьях. Костлявые руки крепко держали поводья. Копыта оставляли ямки на асфальте – они наполнялись темной жидкостью и вспыхивали огоньками.
Нижняя губа йотуна отвисла, уцелевшее око с удивлением уставилось на невесть откуда появившееся существо.
Всадник посмотрел ему в лицо провалившимися внутрь черепа глазами.
– Вали отсюда… – сообщил незнакомец тихим, безжизненным голосом.
Йотун не был мыслящим созданием, иначе бы до него сразу дошло, что это вовсе не просьба – а приказ. Крохотный, подобно ореху, мозг каменной головы понял только одно – кто-то пытается ему помешать. Отвернувшись от Агареса, великан угрожающе шагнул к всаднику, толстые пальцы сжали рукоять топора. Стеклистое заметалось у чудовища на загривке, шепча на древненорвежском и пощипывая его за плечо. Но монстр уже не обращал на него внимания. Дохляк на кляче не казался достойным противником: хватит и секунды, чтобы разрубить оба их тела пополам.
– Это мой заказ, – нудно, как учитель алгебры, шелестела Смерть. – Я должен расправиться с ними – а не ты. Нехорошо отнимать у других работу.
Великан, скорее всего, ничего не понял из этой речи. Или просто не успел. Улыбаясь, Смерть чиркнула по его запястью – ногтем указательного пальца.
– До свидания, – с изысканной любезностью попрощался всадник.
Топор грохнулся на асфальт – лезвие жалобно заскрежетало. На месте прикосновения Смерти к руке йотуна появилось черное пятно (вроде чернильного), стремительно расползающееся по ладони. Лошадь переступила стертыми копытами, черви под кожей всадника зашевелились. Великан застонал. Россыпь чернильных пятен гроздью выступила на щеках, груди и животе. Мускулы разорвало с оглушительным треском, плоть просыпалась трухой, налетевший ветер развеивал его торс, как фигурку, слепленную из пепла. Ослепший скелет щупал пространство исчезающими руками. Зубы черепа со стуком рассыпались. Стеклистое существо на его загривке метнулось и исчезло во тьме. Смерть дунула – в воздухе закрутились черные нити. Паутина оплела кости великана, сливаясь в паучий кокон; на месте головы развернулся фиолетовый цветок с красными прожилками. Стряхнув с листьев капли крови, «растение» распалось на части; скелет разом обвалился на тротуар кусочками темного жира и обломками костей. Уцелел лишь огромный череп – с единственным, уже слепым глазом.
Смерть щегольски поправила капюшон, позируя группе блогеров: те снимали процесс на сотовые телефоны, а четвертый всадник, как лицо публичное, отличался капитальным тщеславием.
Аваддон приподнялся на локте. Совсем рядом бледно-зеленый конь цокал гнилыми копытами по асфальту.
– Кто тебя послал? – повторил Аваддон вопрос, заданный йотуну.
Смерть оглянулась – от копыт коня расползались сколопендры, соседнее дерево завяло, обуглившись. Рот открылся – для укуса или для улыбки.
– Господь, – глухо ответил всадник, и от этого слова у Аваддона зашевелились волосы на затылке. Он не стал переспрашивать. Действительно, наивно… отдать приказ Смерти может только один Хозяин.
Аваддон изменился в лице. Агарес поднялся на ноги, пошатываясь.
Смерть спрыгнула с коня. Легким, почти незаметным движением она отстегнула от пояса меч. Поступь всадника сотрясла землю. Он шел к ним…
В багровом небе резко вспыхнули сотни прожекторов, осветивших дирижабли со знаком креста. На площадях разом зажглись IMAX-экраны.
– Can you feel the storm? It’s getting clooooser noooow…[489] – звонким голосом запела в динамиках вокалистка группы Theatre of Tragedy. Миллионы зрителей, включая папуасов, староверов, янычар и карибских пиратов, надели 3D-очки. Под звуки готик-метал открывалось первое, торжественное заседание Страшного Суда – в прямой телетрансляции…
Отступление № 4 – Апостол Андрей/ «Дом-2»
Ожидая включения камер, Целкало и Урагант мялись в «предбаннике», у аудиоколонок фирмы Marshall. Кэмерон, как водится, опоздал с приготовлениями: презентацию Страшного Суда пришлось сдвинуть на позднюю ночь. Но Урагант полагал, что так даже лучше: ночная аудитория часто превышает дневную, как в новогоднем «Оливье-шоу».
Прожекторы крестами чертили небо, в толпе зрителей взвились фейерверки, народ волновался.
Целкало не отводил глаз от часов, и его трясло – до начала оставалось пять минут, но апостол Андрей еще не подошел к своему престолу.
Невдалеке высилась скамья подсудимых, нарочито грубая и грязная, – съежившись, там ерзали шесть человек в масках. Из трясущейся массы предстояло выбрать подсудимого № 1. Скамью кольцом окружили ангелы – с крыльями от макушки до пят, – обнажив серебряные мечи и морщась во вспышках фотокамер.
Целкало облегченно выдохнул – на помосте появился молодой человек с весьма длинной для своего возраста бородой и кудрявыми светлыми волосами, взбежав по ступенькам, апостол Андрей сел на престол – из пластин слоновой кости (Ной не поскупился с бюджетом).
Толпа ахнула в порыве восторга: над площадью взлетели бело-голубые полотнища – это моряки МВФ России приветствовали апостола Андреевским флагом. Хор храма Христа Спасителя затянул «Господи, помилуй».
Вперед, улыбаясь, выступили Урагант с Целкало. Александр нервно облизнул сухие губы.
– Во имя тебя, Боже, или иже еси на небеси, – произнес он в микрофон. – Уважаемые господа, представляем вам кандидатов в подсудимые для процесса № 1. К вашему вниманию. Адольф Гитлер! Чезаре Борджиа! Пол Пот! Наполеон Бонапарт! Иван Грозный! – Маски поочередно слетали с кандидатов, обнажая хмурые лица. – А вот и человек, который, по словам Небесной Канцелярии, затмевает собой всех предыдущих… – Маска слетела в сторону, и Целкало едва не подавился. – Продюсер реалити-шоу «Дом-2»!
Ряды подсудимых обуял ужас. Они смотрели на невзрачного человека с брюшком и лысиной, дрожа от мысли, что находятся рядом с подобным монстром. Пол Пот потерял сознание, Иван Грозный перекрестился.
– Просьба сдерживать эмоции, – объявил апостол Андрей. – Гитлер, да не бойся ты его так! Люди добрые, Страшный Суд начинается. Надеюсь, Апокалипсис все читали и знают строчку – «и судимы были они, каждый по делам своим». Судить каждого отдельно – времени надо много, но указом Господним время остановлено – теперь всегда будет полночь.
