— Исси, успокойся, — повысил я голос.
— О нет! О нет! Что же мне делать?! Отдаться порыву и предложить тебе своё тело или же праведному гневу и защищать свою честь ценой жизни?!
У меня какой-то цирк собирается под крышей.
— Исси, блин, нахер ты вообще сдалась кому-то?!
— Ну тебе же сдалась, — посмотрела она на меня с коварной улыбкой. — Только это, если будешь насиловать меня, предохраняйся, хорошо? А то вдруг что подцеплю ещё… ребёночка, например…
Вот же… сука…
— Ты не могла бы заткнуться, Исси? — негромко произнёс я.
— А я уже молчу, — села она ровно. — Нет, я могу начать кричать. Нахал, насильник, не трожь меня, ты можешь испачкать меня внутри, но тебе не замарать мою честь…
— Да заткнись ты уже, — не выдержал я.
Блин, да Гелиопсис меня в начале точно так же доставала, как и эта! Каков шанс, что её душа попала в это тело?
— Ты такой смешной, когда сердишься.
— То есть я забавен?
— Нет-нет, ты смешон.
Какого, блять, хрена?! Я не пойму, это её похитили или меня? С хрена ли она…
— Ты слишком спокойная для той, кого похитили, — заметил я недовольно.
— Нет, ну меня же не насилуют, не бьют, выделили неплохую комнату, — Исси огляделась. — Я тебя знаю, и ты неплохой парень, так что почему мне волноваться?
— Может тебя могилка за поместьем ждёт.
— Ну, если бы она меня ждала, ты бы сейчас мне об этом не говорил и вряд ли бы караулил мой королевский сон. Кстати, а тебе говорили, что когда ты пытаешься запугать, ты забавен? — улыбнулась она.
— Ты имеешь ввиду смешон? — прищурился я.
— Нет-нет, забавен.
— Это потому что я тебе ещё не угрожаю.
— Ты забавный, — Исси нынешняя ситуация, судя по лицу, совсем не тревожила. — Кстати, что у нас на обед? У меня, если что, аллергия на орехи.
— Послушай.
— Вся в твоём распоряжении, — красноречиво глянула на свою грудь и промежность, после чего добавила. — Почти вся. Всё же я принцесса, я не могу позволить развиваться событиям так быстро.
— Исси…
— Ну ладно, ладно, но только в щёчку.
Я уже устал от неё.
— Я пойду, принесу еды, — вздохнул я, вставая.
— Кстати, а со мной была моя подружка, ты её знаешь, Амелия. Где она? — спросила она, когда я уже выходил.
— В безопасности. Мы вам зла не желаем.
— А то тело, что я видела. Кто это?
— А вот это уже не ваше дело, Ваше Высочество, — отрезал я и закрыл дверь.
Я сейчас подхватил дежавю, словно вернулся обратно в компьютер.
Я спустился на кухню, где суетились служанки, готовясь к ужину. Кто-то носил кастрюли. Кто-то резал овощи. Те, что, видимо, были похуже в готовке, готовили посуду, осторожно вытирая её полотенцем. Единственное, я не заметил миссис Ривингтон, которая обычно всем заправляла.
— Девушки, — привлёк я внимание, хотя здесь большинство были уже женщины.
— Господин Тэйлон, — едва ли не хором поприветствовали они меня. Кто был не занят, поклонились, кто держал что-то в руках или резал, лишь склонили головы, чтобы не отвлекаться.
— Не буду отвлекать от работы. Нужен ужин на одного.
— Это для того загадочного гостя на… — начало была одна из молодых и дурных, как тут же получила подзатыльник от женщины.
— Заткнулась, Ройс, — прошипела та, заставив ту испуганно сжаться, после чего ещё раз поклонилась мне. — Прошу прощения, господин Тэйлон, за неё. Дурная ещё. Быть может у вас есть какие-то предпочтения?
— Без орехов. Что-нибудь лёгкое и вкусное, чтобы не словить несварение желудка…
— Мы вас поняли, — ещё раз поклонилась та и, смерив Ройс строгим взглядом, махнула кому-то рукой. — Мы сейчас всё приготовим.
Я устроился на одном из стульев, наблюдая за тем, как служанки засуетились, спеша поскорее выполнить мой заказ. Даже чаю налили мне, поставив рядом тарелку с печеньем.
Честно говоря, до сих пор не могу привыкнуть. Вернее, я привык, но иногда возникает ощущение, что это всё иллюзия. Что вот глядишь на это всё, на эту жизнь богатых ублюдков, что в ус не дуют и раздувают из богатств ещё больше богатств, не прилагая особых усилий, и думаешь: ведь всё это может исчезнуть по щелчку пальцев. Проснусь где-нибудь опять на поле боя, под шквальным огнём и градом стрел по колено в крови, и этого словно и не бывало.
Это был не страх и не ощущение приближающейся бури. Это было чувство, что мне слегка подобное чуждо. Не могу свыкнуться с тем, что такие вещи, как то же печенье и чай, даются так легко. Что стоит лишь захотеть, и будет у тебя всё, что только душе угодно.
Я покрутил печенье в пальцах, думая над тем, что такого многие во многих мирах даже и не видели. И не увидят. Они будут видеть лишь грязь, синтетическую еду, что снижает продолжительность жизни на сорок процентов, грязные стены и дешёвую электротехнику, которая нихрена не стоит.
— Господин? — позвала меня негромко одна из женщин. — Что-то случилось? Вам не нравится печенье? Мы можем…
— Всё в порядке, — покачал я головой. — Я просто задумался.
— Прошу прощения, — она практически сразу отстала, отойдя от меня.
Да, я столько здесь живу, а всё равно чувствую неловкость, словно не могу привыкнуть к тому, что весь мир вертится вокруг меня.
Не знаю, откуда такие весёлые мысли у меня и чего так тянет на философию, но почему-то мне как-то неуютно здесь.
Я вспомнил, что испытывал такое на дредноуте, который потом попал под раздачу «охотников». Ощущение того, что всё кончится если не жопой, то чем-то схожим. Опять же, скорее всего, из-за Организации, которая рыщет. Их желание попасть за грань ничем хорошим не закончится ни для них самих, ни для других. Если конкретнее — меня.
Я дождался, пока мне подадут поднос с едой, после чего отправился обратно к принцессе.
Застал её, когда она рылась в шкафу.
— Тебя не учили, что рыться в чужих вещах нехорошо? — взглянул я на неё сурово.
— Так я же пленница, а это камера. Значит, надо всё обследовать на наличие возможности сбежать.
— А ты собираешься сбежать?
— Ну попробовать-то стоит! — радостно сообщила она. — Это будет даже интересно, смогу ли я выбраться и добраться до забора или нет. Хотя, по правде говоря, сбегать я бы и не стала. Так, выбралась бы наружу, и всё.
Она села на кровать в позе лотоса, дождавшись, пока я поставлю перед ней поднос.
— Почему не стала? — спросил я, когда она взяла одну из тарелок.
— А зачем? — пожала она плечами. — У меня уже небольшое приключение. Часто ли тебя похищали?
— Не приходилось, — соврал я.
— Ну вот и мне не приходилось. К тому же, интересно, чего вдруг тебе… вернее, кто тебе вдруг потребовался, что ты рискнул пойти на такое. Возможно, сейчас я становлюсь свидетельницей великих событий, что сотрясут всё королевство!
— Ну, одна твоя пропажа уже точно сотрясла всё королевство.
Никто громко о её пропаже не кричал, естественно. Газеты ограничивались скромной пометкой «пропала без вести, скорее всего, погибла». Но вот слухи и разговоры твердили без умолку о том, что принцесса жива, но её похитили.
Строили догадки, кто это мог быть, и варианты были самые разные: от эльфов до самой короны, которая решила избавиться от наследницы, но так, чтобы никто на них не подумал. Иначе говоря, никто не верил, что она мертва.
Собственно, об этом же говорили и поиски секретной службы. Они обыскивали всех, кто был в городе в тот момент. Всех — это рода, которые могли быть причастны к подобному. Диор заверял, что мы вне подозрений, так как причин у нас на подобный поступок просто не было. Зато они плотно взялись за других, особенно тех, кто на севере. Но, как это и бывает в странах, где всё всегда плохо, бюрократия тормозила процесс, и такими темпами они только через год разберутся, что происходит.
И что самое интересное, никто так и не узнал о пропаже дочери Рандомьеров. Кроме них самих, естественно. Не было ни шума, ни попыток разузнать, что произошло. А учитывая тот факт, что мы разгромили их небольшой штаб разведки в столице, поиски и вовсе теперь, скорее всего, встали на месте.
