В общем, по результатам беседы с четой Куликовских я решил, что возвращаться в Питер мне пока рановато. Один черт погода нелетная, так что если и ехать, то на поезде. А на нем можно и в другую сторону, то есть в Москву. Пора пообщаться с Зубатовым, пламенные борцы есть не только у Ленина, но и у него. А такой борец – существо своеобразное. К созидательной деятельности он, как правило, относится без малейшего энтузиазма, зато его хлебом не корми, а только дай кого-нибудь или чего-нибудь свергнуть. Иногда, особенно в самом начале, такие люди бывают полезны, но со временем обязательно встает вопрос: куда бы их деть? Вот, значит, одно из предполагаемых направлений вроде как вырисовывается. Потому как я неисправимый гуманист, и более эффективный вариант, в другой истории осуществленный Сталиным в тридцать шестом – тридцать восьмом годах, мне не очень нравится. Да и патронов жалко, они денег стоят. В общем, поговорю с Сергеем, пусть тоже подумает на революционные темы. А там, глядишь, к возвращению в Тверь и погода улучшится до такой, при которой в Питер можно будет лететь на дирижабле.
Вот только, пожалуй, придется посвятить Ольгу в одну страшную и очень государственную тайну. Дело в том, что лететь на дирижабле я вполне мог и в своем натуральном виде. Мало ли куда направился и кого повез борт номер один! Да он чуть ли не каждый день летает, не вызывая особого интереса. Однако если в поезд просто так попытается сесть его величество император, получится, мягко говоря, ажиотаж, а если назвать вещи своими именами, то полный песец. Поэтому в Москву поедет Юрий Владимирович Андропов. Документы на него у меня при себе, все гримировальные принадлежности тоже, но тут есть небольшая трудность. Дело в том, что в одиночку принять вид Андропова у меня до сих пор получалось плохо. То бакенбарды приклеятся криво, то морщины выйдут какими-то гипертрофированными, то еще что-нибудь. А Ольга одно время интересовалась театром и общее представление о гриме иметь по идее должна.
– Значит, так, сестра, – сказал я, когда она по моей просьбе зашла ко мне. – Я хочу посвятить тебя в одну очень серьезную тайну. Рассказывать о ней никому нельзя, даже Николаю. Впрочем, если совсем уж приспичит, то ему можно. Итак, вот баки и прочая накладная волосатость, вот клей, вот пузырьки с тушью разной консистенции и прочее. Вот он я, а вот фотографии почтенного господина, в которого нам с тобой надо превратить меня. Насколько я помню, гример всегда начинал с морщинок вокруг глаз.
– А я, пожалуй, начну со щек, это проще. Не волнуйся – может, ты и не станешь так уж похож на эти карточки. Но вот себя самого ты точно не будешь напоминать ни в малейшей степени.
Глава 33
Оглядываясь назад, я могу сказать, что в конце девятнадцатого века кому-то прилично повезло. Возможно, Штатам. Ибо я тогда прикидывал варианты, как бы России неявно вмешаться в готовую вот-вот разразиться испано-американскую войну и под шумок оттяпать себе что-нибудь из того, что в другой истории прибрала к загребущим лапам Америка. Например, остров Гуам. Однако, подумав, я от этой идеи отказался. Просто потому, что тогда не было известно, когда начнется Англо-бурская война, и многие допускали, что это произойдет со дня на день. А гнаться сразу за двумя зайцами – это, как известно, не самый лучший алгоритм охоты. В общем, война между Штатами и Испанией прошла без какого-либо участия России и практически так же, как и в иной истории. Да, можно сказать, что Америке тут повезло. Или России, потому как совершенно неясно, как бы на это отреагировали прочие державы. Мы вполне могли бы оказаться в состоянии войны на два фронта, да еще под каким-нибудь эмбарго, при безнадежно испорченных отношениях со Штатами и довольно напряженных – с Англией. В общем, я в ту свару не полез, рассудив, что если мне вдруг понадобится тропический остров, то, чем связываться с Гуамом, лучше будет оттяпать у Китая Хайнань. В прошлой жизни мой сын там пару раз отдыхал, и впечатления у него остались самые приятные. Но это если и произойдет, то в будущем, а пока России никакие дополнительные острова даром не нужны, своих земель хватает, особенно на Дальнем Востоке.
Однако в начале тысяча девятьсот восьмого года ситуация уже выглядела иначе. Из Южной Африки мне пришлось уйти, продав тамошнее отделение своей золотодобывающей компании американцам. Что, кстати, привело к их склоке с англичанами. В общем, сейчас Россия даже косвенно ни в какой войне не участвовала, и мексиканский фронт, даже если он и возникнет, будет единственным.
Впрочем, никаких территориальных приобретений я пока не планировал. Ну разве что сам собой упадет в руки какой-нибудь карибский островок с пальмами, тогда можно будет организовать там курорт. Однако главным мне виделось иное – перспектива скорой мировой войны. И в ее преддверии занять Штаты чем-нибудь важным вблизи их собственных границ будет очень к месту.
Кроме того, имелось еще одно немаловажное соображение. Моего отца недаром прозвали Миротворцем. За десять лет его царствования Россия ни с кем не воевала. Я, правда, сижу на троне и никому не объявляю войну уже почти восемнадцать лет, но меня так никто не называет. Ибо долгий и прочный мир – это, конечно, здорово со многих точек зрения, но вот только на боеспособности армии и флота он сказывается далеко не лучшим образом.
Как известно, генералы всегда готовятся к прошедшей войне, и с этим ничего не сделаешь. Вот только большая разница – отгремела эта самая прошедшая тридцать лет назад – или с момента ее окончания прошло всего три года! И, значит, Россия, вроде бы ни с кем не воюя, успела принять деятельное участие в подавлении боксерского восстания в Китае, в результате чего практически присоединила Северную Маньчжурию. И в Южной Африке тоже отметилась, где обошлось без присоединений, но зато с хорошей прибылью. Но главное – в обоих случаях удалось обкатать войска, испытать новые системы вооружений и новую тактику, родившуюся по результатам применения этих систем. В общем, и из этих соображений грядущая революция в Мексике нам тоже слегка поможет. Большая ведь разница – запускать крылатые ракеты по мишеням на полигоне – или по реальному противнику!
Вот, значит, поэтому семейная пара Рогачевых уже в начале февраля, так сказать, слегка притомилась на работе и подала заявление на отпуск, которое было тут же удовлетворено. Они отбыли сначала на Ямайку. Ну, и если там им не понравится, то еще куда-нибудь – пляжей, песка и пальм в том регионе хватает. Сына они оставили на официальное попечение Матильды и Сергея Романовых, а на неофициальное – на нас с Ритой, он был все-таки слишком мал для подобных вояжей.
Рогачевы вернулись в Россию в начале июля – сильно загоревшие и слегка похудевшие. В первый день они приходили в себя и заваливали знакомых экзотическими подарками, а на второй день каждый представил доклад своему начальству. Юля – Рите, а Михаил – мне.
– Папку твою попытаюсь сегодня же изучить, – кивнул я своему давнему соратнику, – а ты пока изложи вкратце, простыми словами. Как оно там?
– Гнусно, – вздохнул Михаил. – Пыль, грязь, жара, нищета даже хуже, чем у нас. Еда – просто кошмар. Будь моя воля, я бы предпочел помогать революции в каком-нибудь более приличном месте, хоть это и труднее. В Бельгии, например. Или в Швейцарии.
– Это ты еще в Индии не был, – усмехнулся я и подумал, что Миша в этом вопросе не одинок. Владимир Ильич, например, что в этой, что в другой истории придерживался аналогичных предпочтений. И многие его товарищи по борьбе тоже.
– Надеюсь, ты меня в Индию посылать не собираешься? Ну, а в Мексике для гарантированной успешной революции не хватает всего трех вещей. Денег, оружия и вождя. Если без гарантии, то можно обойтись двумя составляющими, однако вождь все равно обязателен. А его, с моей точки зрения, пока нет. План мероприятий по выращиванию – в третьем разделе доклада.
