— но, однако, нам надо строить противовоздушную оборону, как я посмотрю.
— А это как? — переспросил тот же Макаров.
— Те же пулеметы и пушки, — терпеливо пояснил Георгий, — но обращенные в небо… у наших пушек угол возвышения недостаточен, чтобы поражать воздушные цели, вот и надо доработать матчасть.
— Эскадра Того совсем неподалеку, — напомнил Николай, — может быть повторим торпедную атаку еще раз?
— Торпеды закончились, брат, — сокрушенно покачал головой Георгий, — вот подвезут по Транссибу, тогда и повторим…
— А что у нас с выходом из бухты? — обратился он к адмиралу, — японцы его еще не перекрыли?
— Мы выставили на входе в бухту усиленные дозоры с артиллерией, — отвечал Макаров, — пока никаких телодвижений в эту сторону от японцев не наблюдалось.
— Значит, корабли могут выйти в море… — констатировал факт Георгий, — ну что же, думаю, пора нам проверить на практике боеспособность Первой Тихоокеанской эскадры… порох, кстати, в артиллерийских снарядах заменили?
— Так точно, ваше величество, — вытянулся в струнку адмирал, — заменили на всех броненосцах и практически на всех крейсерах.
— Я что-то пропустил? — осведомился Николай, — зачем менять порох в снарядах?
— Все очень просто, брат, — вздохнул Георгий, — у японцев основное взрывчатое вещество это мелинит, он же шимоза, производное пикриновой кислоты, а у нас до этого времени применялся пироксилин.
— И в чем разница? — продолжил интересоваться Николай.
— Разница существенная — у шимозы выше бризантная сила минимум вдвое, и потом она при взрыве дает жидкий огонь и выделяет удушливые газы, а наш пироксилин этого не может.
— Жидкий огонь… — задумался Николай, — это типа греческого огня, который византийцы использовали?
— Да, похоже на то, — кивнул Георгий, возвращаясь к начатой теме, — так вот — все корабли выводить на открытую воду незачем, возьмите три броненосца, в том числе Цесаревич с Ретвизаном, ну и десяток крейсеров — надо показать Того, кто в Желтом море хозяин… я пойду вместе с вами, а ты, — обернулся он к брату, — остаешься в штабе эскадры координировать наши силы. Добрыни перед началом боя немного побомбят японцев, в отличие от торпед, бомбы у нас в наличии есть.
Но тут прибежал вестовой из штаба с длинной телеграфной лентой в руках.
— Депеша из Женевы, государь, — козырнул он.
Георгий взял телеграмму и начал ее читать, передавая прочитанные куски Николаю и адмиралу. Когда чтение закончилось, он огласил свой вердикт по этому вопросу.
— Англичане опять воду мутят, — заметил он первым делом, — с переговорами мы как-нибудь и без них разберемся. А если в целом, то эта возня в Лиге наций нам малоинтересна — пусть поговорят, все равно ничего серьезного они там не сделают, все решится на полях сражений. Итак, адмирал, готовьте эскадру к бою, выход в море назначаю… — он посмотрел на часы, — на четырнадцать-ноль-ноль по местному времени.
Вестовой из штаба прибежал второй раз с уже совсем короткой телеграммой. Георгий тут же прочитал ее и передал собеседникам.
— Диспозиция немного меняется, господа — эскадра все равно выходит из горла бухты, но в бой не ввязывается, пока не увидит результатов рейда наших подводных лодок…
— А что за лодки, государь? — справился Макаров.
— Новейшее русское оружие, — коротко бросил Георгий, — разрабатывалось в строжайшей тайне на владивостокской верфи Изумруд, поэтому даже вы о нем не знаете… те же торпеды, но только запущенные из подводного положения… посмотрим, что из этого получится.
Эскадра адмирала Того включала в себя четыре эскадренных броненосца, самыми сильными из которых был флагман Микаса, а также Асахи и Фудзи. Кроме того в наличии у японцев имелись двенадцать броненосных и бронепалубных крейсера, а также около пятидесяти канонерских лодок и миноносцев. Также сила очень немаленькая, вполне себе сравнимая с Первой Тихоокеанской эскадрой. В настоящее время примерно половина японских судов отсутствовала — они ушли к берегам Южной Кореи, но все броненосцы в наличии имелись. Располагались они полукругом примерно в трех-четырех морских милях от выхода из бухты Порт-Михаила.
Адмирал Того с самого утра пребывал в исключительно дурном настроении в связи со сведениями из своей семьи — умер его отец, к которому он был очень привязан. Кроме того, продолжительное нахождение в море без каких-либо боевых столкновений производило на адмирала и на всю его команду расхолаживающее действие. Поэтому по его личному приказу команды всех кораблей с самого утра занимались профилактикой вооружения, а также чисткой и уборкой помещений. А адмирал сидел в своей каюте и выцеживал уже вторую бутылку саке.
— Того-сама, — склонился в ритуальном поклоне старший помощник Миядзаки, максимально осторожно вошедший в каюту, — русские корабли выходят с рейда.
— Сколько их? — немедленно подпрыгнул Того, как пружина.
— Пока мы насчитали пять штук, в том числе три броненосца, но выход еще не закончен.
— Объявляйте боевую тревогу, — распорядился Того, вешая на пояс табельный кортик, — а я поднимаюсь в боевую рубку. И передайте на все корабли мое распоряжение.
Глава 10
Порт-Михайловская битва
Матросы с флагмана начали транслировать флажками распоряжение командующего, оттуда поступил ответ, что информация принята к исполнению. Корабли начали выстраиваться полукругом, стягиваясь к выходящим из бухты Ретвизану, Цесаревичу и всем прочим русским судам. Наши же моряки вытягивались потихоньку в ровную линию вдоль берега.
Георгий, находящийся в боевой рубке флагмана эскадры под названием Победа (также корабль новейшей постройки, только выпущенный Балтийским заводом в отличие от других), наблюдал за эволюциями противника в подзорную трубу, намертво прикрученную к полу.
— А почему они не выстраиваются в линию, как мы? — спросил он у Макарова.
— Какая-то новая тактика, — пожал плечами тот, — видимо хотят навалиться на отдельно взятый наш корабль, а не на все сразу.
— Понятно… — почесал затылок Георгий, — и какой же корабль у них будет в фокусе, так сказать, их боевого порядка?
— Похоже, что наш, ваше величество, — улыбнулся через силу адмирал, — я бы вам посоветовал переждать первую атаку где-то в другом месте — боевые рубки чаще всего первыми попадают под обстрел.
— Эх, Степан Осипович, — ответно улыбнулся Георгий, — как говорит народная мудрость — двум смертям не бывать, а одной не миновать… так что никуда я не
