будто им сейчас предложат совместно переносить строительные материалы.
Где-то рядом один из слуг поспешно отвернулся, потому что его уже начинало трясти от попыток не засмеяться вслух.
Сам дракон тем временем настолько глубоко ушёл в размышления, будто решал вопрос государственной важности.
— А если подарить и цветы, и конфеты одновременно?
— Тогда тебя вообще могут поцеловать.
Эффект от этой фразы оказался по-настоящему разрушительным.
Один из стражников так резко выронил ведро, что звук грохота эхом прокатился через весь двор, служанки дружно сделали вид, что срочно заняты исключительно плиткой под ногами, а Люциус застыл с таким выражением лица, будто только что услышал древнее запрещённое заклинание.
— Это официальная человеческая традиция? — очень медленно уточнил он.
— Абсолютно официальная и многократно проверенная практикой.
— И она действительно работает?
— Люди пользуются этой схемой уже несколько тысяч лет, так что да, статистика вполне убедительная.
Люциус задумчиво посмотрел сначала на Лену, потом на огромный камень в шкатулке, после чего неожиданно мрачно произнёс:
— Мне начинает казаться, что драконы всё это время совершенно неправильно понимали романтические отношения.
— Наконец-то до тебя дошло, — удовлетворённо сообщила Лена.
Он ещё несколько секунд размышлял, а потом с подозрением уточнил:
— Но булыжник всё-таки можно оставить?
Лена снова расхохоталась, уже почти не пытаясь сохранять серьёзность.
— Можно, конечно, теперь это будет официальный памятник твоей первой попытке романтики, и, если честно, я даже не уверена, что когда-нибудь увижу подарок смешнее этого.
Люциус заметно расслабился.
— Хорошо, тогда завтра будут цветы.
— И конфеты.
— Я запомнил.
— И желательно без разрушения половины дворца во время вручения, потому что романтический жест и стихийное бедствие всё-таки не должны происходить одновременно.
Дракон с величайшим достоинством кивнул, хотя по выражению его лица было совершенно очевидно, что пункт про отсутствие разрушений он пока считает необязательной и, возможно, даже чрезмерной человеческой прихотью.
Глава 8. Министр финансов и табуретка
Когда Люциус между делом сообщил за завтраком, что сегодня Лена пойдёт вместе с ним на совет министров, она сначала даже не сразу поняла смысл сказанного, потому что в этот момент пыталась выяснить, почему местный сыр пахнет так, словно его не выдерживали в подвале, а несколько лет скрывали как военное преступление.
— Куда именно я иду? — переспросила она, медленно откладывая нож.
— На совет министров, — спокойно повторил дракон, будто речь шла о прогулке по саду, а не о собрании людей, которые, судя по всему, управляли целым государством.
— Зачем?
— Потому что после твоего появления во дворце у нас внезапно начали исчезать странные финансовые потери, а министры очень хотят посмотреть на женщину, из-за которой половина слуг впервые за много лет узнала, что такое учёт.
Лена некоторое время молча смотрела на него.
— Они меня ненавидят?
— Некоторые.
— А остальные?
— Пока не определились, но уже нервничают.
— Замечательно, значит, процесс адаптации проходит успешно.
Зал совета оказался именно таким, каким и должен был быть у древнего драконьего правителя, который привык решать государственные вопросы с максимальным количеством пафоса и минимальным количеством здравого смысла. Огромный круглый стол из чёрного дерева занимал почти половину помещения, тяжёлые шторы закрывали высокие окна, колонны уходили куда-то под потолок, а выражения лиц у присутствующих были настолько серьёзными, будто сейчас здесь собирались не обсуждать налоги и поставки зерна, а коллективно объявлять войну самой природе.
Министры уже сидели за столом, и Лене хватило буквально нескольких секунд, чтобы понять: это будет крайне интересное мероприятие.
Министр торговли был увешан золотыми цепями и перстнями в таких количествах, что напоминал человека, который в случае экономического кризиса собирался лично поддерживать курс валюты собственным телом.
Министр армии выглядел так, словно родился уже взрослым, сразу в доспехах, с тяжёлым мечом в руке и выражением лица человека, который считает дипломатией ситуацию, в которой после разговора хотя бы половина участников осталась жива.
Министр внутренних дел производил впечатление человека, способного написать донос даже на собственную тень, если та покажется ему недостаточно лояльной.
А министр финансов…
Лена прищурилась.
— У него лицо человека, который случайно украл не ту казну и теперь пытается понять, насколько далеко можно убежать от дракона.
— Потому что он нервничает, — равнодушно ответил Люциус.
— Нет, это уже не обычная нервозность. Это лицо человека, который мысленно пересчитывает, успеет ли сбежать в другую страну до конца совещания.
Министр финансов, полный мужчина с влажным лбом и выражением хронического внутреннего страдания на лице, нервно поправил воротник и попытался улыбнуться.
Получилось плохо.
— Повелитель, — осторожно произнёс он, — мы не ожидали присутствия… гостьи.
— Я тоже, если честно, — невозмутимо сказала Лена, усаживаясь рядом с Люциусом. — Но судя по атмосфере, мне здесь будет весело.
Несколько министров переглянулись так быстро, словно пытались молча определить, насколько именно опасна эта женщина.
Совет начался.
Первые минут десять Лена честно пыталась разобраться в происходящем и внимательно слушала обсуждение поставок древесины, налогов с южных провинций и ремонта северной крепости, однако чем дольше продолжался разговор, тем сильнее у неё появлялось ощущение, что она случайно попала не на государственное совещание, а на очень плохо организованную схему коллективного воровства.
— Подождите, — наконец перебила она, когда министр строительства начал рассказывать о расходах на восстановление крепостных стен. — Я правильно поняла, что на ремонт северной крепости было потрачено столько золота, что за эти деньги можно было построить ещё одну северную крепость?
Министр строительства кашлянул.
— Были определённые сложности с поставками материалов.
— Каких именно материалов? Золотого кирпича?
— Доставка в те земли всегда обходилась дорого.
— Тогда почему в отчётах указано двадцать семь новых башен, если я лично видела эту крепость несколько дней назад и там максимум восемь?
В зале стало тихо.
Министр строительства очень медленно повернул голову в сторону министра финансов.
Министр финансов немедленно сделал вид, что невероятно увлечён лежащими перед ним бумагами.
Лена перевела взгляд на Люциуса.
— Ты вообще проверяешь, что они тебе приносят?
Дракон спокойно отпил вина.
— Обычно они просто называют сумму.
— И ты её выдаёшь?
— Да.
Она несколько секунд молча смотрела на него с выражением человека, который только что узнал, что государственный бюджет хранится в сундуке под кроватью вместе с зимними одеялами.
— Люциус, тебя нельзя без присмотра подпускать к финансам.
Министр торговли нервно хохотнул, но быстро замолчал, потому что никто больше не
