поддержал его попытку разрядить атмосферу.
Лена протянула руку к министру финансов.
— Покажите мне реальные расходы за последние полгода.
Мужчина замер так резко, будто у него остановилось сердце.
— Все расходы?
— Нет, только те, где вы воровали особенно вдохновенно.
— Госпожа…
— Все расходы.
Министр финансов побледнел настолько заметно, что Лена даже начала беспокоиться, не придётся ли ей сейчас лично откачивать человека прямо посреди совета.
— Это очень большой объём документов, — выдавил он наконец.
— Замечательно, я люблю большие объёмы документов, особенно когда в них пытаются спрятать преступления.
Люциус рядом откровенно наслаждался происходящим, и это раздражало её отдельно, потому что дракон явно воспринимал весь этот кошмар как исключительно увлекательное представление.
Документы всё-таки принесли.
Вернее, их втащили.
Трое слуг с таким видом внесли огромные стопки книг, свитков и папок, будто участвовали в транспортировке особо опасного магического артефакта, а не бухгалтерии государства.
Лена посмотрела на гору бумаг.
— Вы серьёзно ведёте финансовый учёт вот этим?
— Это официальный архив, — с остатками достоинства произнёс министр финансов.
Она открыла первую книгу.
Потом вторую.
Потом третью.
С каждой новой страницей выражение её лица становилось всё спокойнее, и Люциус уже знал, что это очень плохой признак.
Когда Лена становилась слишком спокойной, кто-то обязательно начинал страдать.
— Так, прекрасно, — наконец произнесла она. — Здесь половина цифр исправлена поверх старых записей, часть расходов вообще не подписана, а в графе «прочие нужды» исчезла сумма, на которую можно было бы несколько лет содержать армию.
Министр армии перестал есть.
— Что значит «содержать армию»?
— То и значит, что если вы когда-нибудь внезапно останетесь без финансирования, ищите деньги где-то между павлинами и ароматическими маслами.
Министр финансов побледнел ещё сильнее.
— Госпожа, некоторые расходы являются конфиденциальными…
— Тогда объясните мне, пожалуйста, зачем государству понадобились декоративные павлины на сумму, равную годовому запасу зерна для трёх деревень.
Министр торговли кашлянул.
— Это был дипломатический жест.
— Кому именно?
— Послам восточных земель.
— И что, эти послы настолько впечатлительные, что не могут вести переговоры без элитной птицы рядом?
Министр финансов сидел с лицом человека, который уже мысленно прощался со всем имуществом.
Лена продолжала листать документы.
— А вот это вообще великолепно. Почему дворцовая кухня ежемесячно закупает в четыре раза больше сахара, чем реально используется?
— Возможно, были неточности в подсчётах…
— Нет, это называется «кто-то ворует мешками».
Она перелистнула ещё несколько страниц.
— А расходы на купальни почему такие, будто у вас ежедневно моется половина континента?
Министр внутренних дел осторожно уточнил:
— Может, это связано с повышенными требованиями к гигиене?
— Нет, это связано с тем, что кто-то, судя по цифрам, купается исключительно в дорогих маслах.
В зале стало подозрительно тихо.
Даже министр армии уже смотрел на документы с нехорошим интересом.
Лена закрыла книгу и очень аккуратно положила её на стол.
— Итак, сейчас вы либо приносите мне настоящие расходы, либо я лично иду проверять склады, кухни, архивы и счета, после чего половина присутствующих узнает много нового о понятии «уголовная ответственность».
— Госпожа, вы не понимаете, как устроена государственная система, — с отчаянием произнёс министр финансов.
— Нет, это вы не понимаете, что я уже полчаса сижу внутри коллективного финансового преступления и пока ещё удивительно вежлива.
Люциус усмехнулся.
— Продолжай, мне нравится.
Министр финансов посмотрел на дракона с выражением глубоко преданного человека, которого только что очень цинично бросили на съедение хищникам.
— Повелитель, вы же не собираетесь воспринимать это всерьёз?
— Наоборот, впервые за долгое время мне стало действительно интересно слушать совет.
— Но она…
— После её появления во дворце перестали исчезать еда, ткани, масло и деньги, — невозмутимо заметил Люциус. — Это уже делает её полезнее половины присутствующих.
Министр армии задумчиво кивнул.
— Вообще да.
— И полотенца перестали пропадать, — добавил министр внутренних дел.
— И почему-то резко сократились расходы на кухню, — мрачно сказал министр торговли.
Лена медленно обвела их взглядом.
— То есть вы все прекрасно знали?
Повисла неловкая тишина.
— Ну… все понемногу воруют, — философски заметил министр армии.
— Понемногу? У вас казна исчезает с таким энтузиазмом, будто участвует в соревновании.
Министр финансов попытался подняться со стула, очевидно собираясь либо оправдываться, либо падать в обморок в более удобном месте, но в этот момент край его тяжёлой мантии зацепился за ножку табуретки.
Табуретка резко поехала в сторону.
Министр дёрнулся, попытался удержаться за стол, смёл локтем часть документов и через секунду с чудовищным грохотом рухнул на пол вместе с бумагами, свитками и остатками собственного достоинства.
Лена несколько секунд задумчиво смотрела на лежащего посреди зала министра, потом перевела взгляд на перевернувшуюся табуретку и очень серьёзно произнесла:
— Вот это я понимаю, государственная поддержка борьбы с коррупцией.
Глава 9. Подружки по несчастью
Лена начала понимать, что гарем медленно сводит её с ума, примерно на четвёртый день после истории с подушками.
Подушки, если честно, были последней каплей.
Потому что нормальные люди не способны устроить холодную войну из-за того, кто первым сел возле окна.
А эти смогли.
Причём с таким уровнем скрытой агрессии, что Лена во время чаепития чувствовала себя не во дворце, а на переговорах двух враждующих империй.
— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сладко сказала Тейра.
— Благодарю, — так же сладко ответила Вейра. — А тебе удивительно идёт этот цвет. Он очень… смелый.
Лена медленно перевела взгляд на Миреллу.
— Они сейчас ругаются?
— Да.
— Но почему это звучит как разговор двух воспитанных кобр?
— Потому что открыто конфликтовать неприлично.
— Зато морально душить друг друга, я смотрю, очень прилично.
Самое ужасное заключалось в том, что девушки даже не были плохими. Наоборот, чем дольше Лена с ними общалась, тем яснее понимала: они умные, смешные, интересные и глубоко несчастные. Просто их годами держали в атмосфере вечного соревнования. Кто красивее, ближе к дракону, тот и в дамках.
Причём сам Люциус, кажется, вообще не замечал масштаб катастрофы. Для него гарем существовал примерно как погода: иногда шумит, иногда смотрит недовольно, иногда кто-то плачет.
Природное явление.
Поэтому однажды утром Лена решительно заявила:
— Всё. Мы будем лечить ваш коллективный психоз.
— Как? — осторожно спросила Мирелла.
— Культурой.
— Это звучит тревожно, — заметила Вейра.
— Поверь, у меня есть план.
План был настолько
