осознанно. Тогда идём спасать девочку, перехватываем богатства, меняем на нашего нанимателя, а потом отжимаем ценности обратно, при этом всех убиваем, не оставляя свидетелей. Хороший план, как я люблю, но для начала нужно было понять, где мы вообще очутились, и только после этого отправляться в Вечность. Ситуация не смущала — это наше с наёмницей обычное состояние, просто надо понять чем, заняться при этом, как обычно или в который раз, или постоянно, что сделать первым, совершенно неочевидно.
Напрашивался вариант, что раз мы оказались недалеко, то можно было сходить к горам, тем более путешествовать нужно между разбросанных световых столбов. Большая часть из мест ночёвок были хорошо известны местным. Без этого здесь не выжить. Все дороги и пути имели самую главную особенность и говорили не столько о расстоянии, а о времени перемещения между подобными местами безопасности со световыми артефактами. Нет разницы, что этот столб дальше, а этот ближе, если до ближнего путь через болота, и до темноты не успеешь дойти и погибнешь? Все дороги строились от гарантированного времени перехода. Те части огромного домена, где до ближайшего столба было больше одного дневного перехода, как правило были белыми пятнами. Часть из таких мест иногда посещали восходящие верхом на быстрых ездовых животных или имевшие в своей скрижали крайне редкую и невероятно ценную руну в виде летающего или быстробегающего питомца, который мог его перенести в нужную точку очень быстро, но регулярного посещения подобных белых пятен не случалось и что там происходило, местные не знали.
Исходя из всего этого, мы не знали, куда идти, что делать, чем заниматься и кто виноват, но вначале нужно было попытаться узнать, что это за место. Больше всего интерес вызвали у меня именно те остроконечные пики. Если мой сон был не просто сновидением, а это почти наверняка, то меня в очередной раз ткнули мордой в верный путь. На самом деле моё любимое занятие — это великие геройства, когда не надо ничего думать, а тебе указали, где именно геройствовать. В этом и есть суть тральщика. Показывают район, где ты должен обнаружить не пойми чего, сколько и кого, а самое главное, вытащить это всё наружу. А потом, когда вываливаются твари грани, порой такого размера, что только глаз больше моего малого тральщика, о тебе забывают, оставляя на самовыгуле, а великие флотоводцы думают, что теперь с этим всем делать, что ты для них наобнаруживал.
Я бы сходил, но прямо сейчас строить какие-то планы совершенно невозможно. Попробовал скинуть мыслеобраз подруге, где наметил два варианта. Идём к горам, возможно развалинам древнего города кел, или надо немного поосмотреться? Длань только пожала плечами. Попробовал поговорить с Владеющим Словом. Глубинный смысл моих стремлений покопаться в древнем городе он не осознал, не имея полноты информации о дочке Победоносного и вообще кто мы, а понял по-своему. Попали мы сюда, убегая от злых и сильных, через случайную руну-переход. Бывает. Мой сон прямо в руку. Да, это действительно горы искусственного происхождения, вернее, развалины древней цивилизации, не пойми каких времён. И сразу дал дельный совет. Прямых дорог через светящиеся столбы нет, места там плохие, и если мы хотим покопаться в старых руинах, то простояли они уйму времени и ещё подождут.
Кстати, эти развалины были не единственные, и ничем не лучше или хуже ещё многих таких мест. Горный массив, который я видел во сне, принадлежал к промежуточной категории. Место крайне труднодоступное, но если очень хочется и иметь быстрых ездовых животных или знать последовательность местных стрел перемещения, то вполне можно добраться.
По большому счёту, в домене существовало всего два правила. Первое: что куда нельзя дойти к наступлению темноты, то туда лучше не ходить. И второе: пониже кланяться пролетающей в небе тени, которую все называли просто Хозяин. Был ли это истинный хозяин домена, или что-то другое, никто не знал. Легенд имелось немало, но скорее додумки. Всё общение было односторонним. Кто не кланялся небесному шестикрылу, получали наказания, и если потом активно просили о прощении и были искренни в своих мольбах, то наказание отменяли. Это всё. Никаких разговоров, обязательных жертвоприношений или праздников. Такие традиции, конечно, существовали, но единого культа не было, из чего следовало, что каждый сам себе выдумщик, а тёмной тени на подобные проявления чувств местных плевать.
Существовала всего одна точная связь между двумя этими сущностями. Каждый деревянный столб, несмотря на то что ободранный и совсем не выглядел монументально, был почти неразрушим, и любую порчу подобного предмета Хозяин наказывал беспощадно, и единственным наказанием была смерть, но не просто шёл и умер, а именно жуткая, с криками и множеством визуальных эффектов. Легенды о том, как убили очередного, решившего подрубить ценный торчащий из земли предмет, аборигены пересказывали своим детям и внукам с большим придыханием, предупреждая, что даже пальцем световые столбы трогать нельзя.
— Тогда туда, — махнул я рукой, и мы пошли.
— Я с вами, — сказал здоровяк, хотя мы даже и не думали, что он решит теперь сам по себе ходить.
С чего я решил, что Владеющий Словом составит нам компанию, а не уйдёт, поблагодарив за спасение и отдав нашу часть рун? Так всегда получалось, и если бы в этот раз вышло иначе, то что-то пошло не так. Горы были недалеко, а при местных замороченных способах перемещения имело смысл воспользоваться тем, что мы рядом с весьма труднодоступным местом.
Сто двадцать, вернее, сто двадцать три шага, как подсказал симбионт, потребовалось для радикального пересмотра планов. Это называлось путеводными обломками великой скрижали. Соответствует это истине или нет, сказать сложно, но помимо столбов, под которым можно прятаться на ночь, весь домен был завален артефактами в виде остроконечных треугольников, сделанных из камня, покрытого узорами. Треугольная каменюка размером от полуметра до десятка шагов действительно напоминала своих взрослых родственников как на вид, так и по принципу действия, хотя с особенностями. Вроде мини-стрелы или транслокационного перехода, но с множеством изъянов и условностей. Обычно все артефакты древних либо работали, либо нет, а эти работали через раз.
Каждая стрела могла работать, а потом перестать, затем снова включиться. Переносила на случайное расстояние в сторону острого угла треугольника, при этом точка перемещения располагалась где-то там по направлению, без особых гарантий, и вошедшие следом люди могли оказаться на расстоянии десятков километров друг от друга. Часть стрел была достаточно хорошо изучена аборигенами, и местные примерно понимали, что вот с такой то вероятностью эта стрела выкидывает туда,
