благовониями. Как ты там это растение, что тебе нравится назвал?
— Не растение, а дерево. Таньсян.
— Подожди, но ты ведь не взял тушку вепря с собой! — вспомнила я.
— Тащиться в такую даль по лесу с ним неудобно. Хоть я и не ощущаю тяжести, как это делаете вы, люди, но раздражает, когда тушка постоянно цепляется за ветки. А впереди довольно густая часть леса.
— Ну тогда как ты получишь одежду? Ты же не желал воровать!
— Приму самостоятельное решение и продам вас, принцесса.
— Су Хо! — обиделась я.
— А что? И тащить не надо. Сами дойдёте. Приказ же я ваш выполню. Получу деньги и даже куплю на них вам одежду и дам поесть…
Не помня себя от ярости, я обогнала это невыносимое божество, больше похожее на демона, и гаркнула:
— А ну, стоять!
Он застыл на месте. Я подозревала, что он не может меня ослушаться.
— Ты! — я шагнула не него и больно ткнула его пальцем в грудь. Разумеется, больно было лишь моему пальцу. Су Хо даже не поморщился и не пошатнулся.
— Вот вы и показали своё истинное лицо, принцесса. Прикажете лечь, чтобы побить меня палкой? — с ненавистью посмотрел в мои глаза. — Знаете, ваши предки были правы, надев на меня ошейник и отрезав меня от моей тигриной сущности. Тигр никогда не позволит себе валяться у ног слабых смертных! И сейчас он жаждет появиться и разорвать на мелкие клочки последнюю представительницу ненавистного мной рода! — теперь уже он приблизился вплотную и взял меня за шею.
Глава 24
— Так вперёд! Пусть появляется! — скинув его руку, дерзко посмотрела ему в глаза. Рука сжимала горло несильно, предупреждающе, но сбрасывая её, я причинила себе боль.
Су Хо тут же изменился в лице. Напрягся. Неужели прилетела ответочка даже от такого?
— Принцесса…
— Что принцесса?! Хочешь убить? Давай, вперёд! Только учти, что тогда все наши договорённости отменяются! И больше некому будет испуганно бегать вокруг тебя, когда ты сам будешь тут лежать, прибитый конвульсиями от боли! Говоришь, бессмертный? Как думаешь, долго ли выдержишь эту боль и не начнёшь жалеть о своей импульсивности после моей смерти?! И не стоит мне хамить, Су Хо. Я тоже прекрасно это умею делать! Я не из тех женщин, которые будут терпеть выходки мужчины, покорно глядя в пол! Отвечу так, что мало не покажется! И мне по барабану: божество передо мной, король или ещё какая-нибудь тварь! А сейчас выбирай: или ты меня убиваешь, или бросаешь эти свои замашки жестокого божка! Есть ещё один вариант, который устраивает меня больше всего: каждый из нас сейчас уходит в свою сторону, и мы больше не пересекаемся. Достало терпеть такого неадеквата, как ты!
— А не боитесь последнего, самого страшного для вас варианта, принцесса? — ехидно спросил он. — Без меня вы…
— Что я без тебя?! Разве что нервы целее будут! Напомнить нашу встречу? Кто из нас на тот момент выглядел более жалко?! Снова богом себя почувствовал, ощутив силу?! Ну так вперёд, иди, гуляй! Я, как видишь, и без тебя до своих лет счастливо дожила! — не выдержав, снова ткнула ему в грудь.
— Госпожа.
— Не смей меня больше так называть! С этого момента ты сам по себе. Гуляй дальше по своим горам!
На удивление Су Хо сейчас лишь смотрел в мои глаза и ничего не говорил, а главное, не делал… Ага, боится боли… Ведь не совесть его сейчас останавливает от того, чтобы свернуть мне шею! Глянула на шарфик, прикрывающий его бёдра, но решила не быть столь мелочной и не требовать подарки назад.
— Вот так, пожалеешь идиота, а потом расхлёбываешь… — отвернувшись, я направилась назад к хижине, где остались мои остальные вещи.
Глава 25
Су Хо
Мои ноги несли меня прочь! Внутри всё кипело настолько, что было сложно не только понять, но даже обуздать свои чувства! В какой-то момент тигр и вовсе вырвался на свободу, и я уже бежал, не касаясь земли, на пик своего родного дома, — гору Су Шан Хо! Туда, где когда-то я зародился при ударе молнии и веками неизменно ощущал истинный покой.
Бежать! Бежать прочь! Подальше от неё! Пока она не передумала и не отдала мне другой приказ!
А потом…
Потом всеми силами избегать её и её потомков, чтобы не услышать другой приказ, который снова обяжет находиться рядом!
Хуже всего, когда кто-то из потомков отдаёт самый ненавистный мне приказ — абсолютного подчинения! Слишком унизительно, когда ты, божество, без приказа ни сесть, ни лечь, и, вообще, даже самое мелкое движение сделать не можешь…
Пусть, что я получил сейчас, не абсолютная свобода от ненавистных поработителей, но на этот раз мне крупно повезло: девчонка даже не запретила мне использовать божественные силы. Наоборот, её фразу вполне можно трактовать, как разрешение. Однако, удерживающая меня картина, которую может уничтожить только потомок, не сожжена. Для того чтобы найти способ вернуть былую свободу и могущество, мне нужно стать сильнее, узнать слабости живущего на тот момент наследника и эффективный способ давления на него, чтобы у него не оставалось иного выбора, как собственноручно сжечь картину! А добраться, не контактируя, можно только через марионеток. С этого дня я должен делать всё, чтобы не столкнуться с наследниками лично, и тогда, наконец, у меня появится шанс обрести абсолютную свободу!
Я бежал, чувствуя всё нарастающую мощь в своих лапах! Кажется, сама свобода придавала мне сил, и я всё набирал скорость!
Какое прекрасное забытое ощущение: мощь лап, не касающихся земли, но всё же чувствующих прохладную твёрдую опору через упругие подушечки, и пронизывающая всё моё тело сила, пусть ещё и недостаточно напитавшая моё тело, но уже достаточная, чтобы не чувствовать себя земляным червём!
Я резко затормозил, приземляясь на каменный уступ горы, когтями вспарывая его при торможении, оставляя глубокие характерные борозды.
Сила?!
Я недоумённо сел на хвост, ведь всё ещё чувствовал тот единственный, тонюсенький канал, подпитывающий мои силы от источника, — человека. А этот единственный человек — она!
Разве такое может быть?
После всего, что я ей сказал... После того как, рискуя вечно биться в конвульсиях боли, показал своё истинное отношение к этой ненавистной мне смертной?!
А она... даже после, как прогнала... Почему вдруг продолжает в меня верить?!
Не понимаю эту женщину…
Раньше всё было понятно. Уже будучи ребёнком, она умудрялась придумывать для своего раба самые изощрённые ловушки. При этом её совершенно не волновала сопутствующая гибель придворных,
