Как из всей толпы он выловил именно нас? Мы оба азиаты, До Тхи Чанг вообще местная. Ладно были бы европейцы с белой кожей, тогда понятно. Но как он узнал?
Сравниваюсь с ним шагом.
— Извините, но вы кто?
— Мне дали задание вас встретить и сопроводить.
— А как же сухогруз?
— Вам специально так сообщили по телефону, — не беспокоясь, объясняет парень. — Для дополнительной подстраховки на случай внешнего контроля или ещё чего. Всякое бывает, осторожность не помешает.
Незнакомец останавливается возле небольшого белого катера, пришвартованного к очередному причалу, и приглашающе кивает в его сторону.
Мы поднимаемся на покачивающееся судно, каблуки До Тхи Чанг отчётливо стучат по металлической палубе. При виде нас, загорелый тип у штурвала без единого слова указывает на узкую металлическую лестницу, ведущую в каюту.
Спускаемся вниз — и видим интересную картину.
В центре стоит массивное металлическое кресло с высокой спинкой. К нему надёжно зафиксирован верёвками сын министра. Во рту плотный кляп из ткани, глаза широко распахнуты от страха.
Они и правда его достали.
Рядом с креслом стоят трое вооружённых людей в чёрных балаклавах, скрывающих лица. В руках у каждого — короткоствольное оружие, а чуть поодаль — психолог, которую мне легко узнать за белокурым париком и большими солнцезащитными очками.
Присутствующие заканчивают диалог между собой и синхронно поворачиваются в нашу сторону.
Нгуен тоже замечает гостей, его глаза расширяются ещё больше от внезапного узнавания.
— Мммгуу! Ммм! — истошно пытается что-то выкрикнуть.
До Тхи Чанг решительно подходит к нему и наклоняется, смотря прямо в глаза:
— Мне потребовалось всего лишь полтора месяца в Пекине, чтобы перестать в чём-либо нуждаться.
Бывший затихает.
Целых десять долгих секунд моя невеста смотрит ему в глаза, словно хищная змея на жертву.
Затем она демонстративно выпрямляется, достаёт из сумочки новые солнцезащитные очки за восемьсот долларов и надевает их.
— Начинайте, — властно командует вооружённым людям.
Заложник начинает дёргаться в кресле, но никто не обращает на него внимания.
Один из похитителей делает шаг вперёд:
— Ваш спутник является плательщиком всей операции, но извините, у нас нет переводчика на китайский. Мы были сильно ограничены во времени чтобы найти того, кому можно доверять.
— В этом нет никакой необходимости, — спокойно отвечает вьетнамка. — У него в телефоне искусственный интеллект, который в режиме реального времени переводит весь разговор с вьетнамского на китайский. Так что он понимает, что здесь происходит.
Гаджет моментально переводит её реплику с минимальной задержкой через наушник.
Понимающе киваю исполнителю.
— Отлично, тогда переходим к делу. Есть два варианта: первый — пустим ему кровь и связанного бросим в воду в открытом море. Акулы очень быстро приплывут на запах, в худшем сценарии тело так изуродуют, что ничего не доказать. Но скорее всего что вообще больше не найдут. Идеальный несчастный случай, мало ли как он в море оказался? — иронично разводит руками.
— Мммгуу! Ммм!!!
— А как быть со следами на руках от верёвок? — вмешивается в разговор психолог.
— Это не обычная верёвка, а шёлковый шнур, — поясняет второй вьетнамец в балаклаве. — У него нет грубых, рваных волокон, которые впиваются глубоко в кожу и раздирают эпидермис. Он скользит. Плюс имеет большую площадь соприкосновения с кожей по сравнению с обычной верёвкой, так что давление распределяется максимально равномерно и не остаётся борозд. Мы понимаем нюансы своей профессии и всегда готовимся тщательно.
— Я вас услышала, — роняет До Тхи Чанг. — Какой второй вариант?
— По классической схеме, — пожимает плечами третий. — Ноги — в металлический таз, сверху заливаем цементом быстросхватывающимся, минуты за три полностью застынет. Отойти от берега на те же десять миль, затем — купаться.
— Вес таза — под центнер, ещё никто никогда не всплыл, — равнодушно добавляет второй. — Выбирайте сами, что делаем.
— Мммгуу! Ммм!!! — Нгуен задёргался ещё яростней.
— Бетономешалка есть прямо на борту, — предлагает исполнитель. — Замесим за пару минут. Если по второму.
До Тхи Чанг поднимает ладонь вверх.
Все замолкают.
Она снова наклоняется к сыну министра и медленно снимает очки.
— Знаешь, в чём отличие Вьетнама? У кого деньги, у того и власть. В нашей стране это принято называть капитализмом. В социалистическом Китае всё наоборот, как и в бывшем Советском Союзе — там власть первична. У кого власть, у того деньги.
А ведь не поспоришь.
— На нашем с тобой уровне большие деньги вполне могут побороться с властью, — продолжает она. — Сходу второй такой страны в мире, где население застало битву за независимость с оружием в руках — я даже не назову. В шестьдесят четвёртом году на нас напала Америка, а в семьдесят девятом вторгся Китай.
Трое в балаклавах при этих словах ровно переглядываются между собой. Они не понаслышке знают, о чём говорит До Тхи Чанг. Воевали как минимум их родители.
— А ещё, ты не понимаешь настоящую роль финансового капитала в мировой экономике, потому что ты родился с золотой ложкой во рту, — продолжает вьетнамка. — Миллион долларов — это такой же полноценный завод или фабрика, средство производства. У меня есть эти деньги, и не один миллион, заработала своими руками и мозгами, а не вытащила из кармана отца.
— Мммгуу! Мгу! — отчаянно пытается что-то объяснить сквозь кляп сын министра.
— Да, у меня нет твоего административного ресурса, — признаёт она. — Но есть живые деньги. Которые работают не хуже.
Слушая её лекцию, я искренне впечатляюсь. Звучит неожиданно глубоко.
А то, как она сейчас смотрит в глаза Нгуену…
С таким человеком лучше не шутить. Она же не играет? Вслух не спросишь.
— Самое главное отличие между нами, — До Тхи Чанг выпрямляется, — в отличие от тебя, избалованного сыночка, я прекрасно знаю, как правильно общаться с простыми людьми. И именно они являются солью нашего мирного, но гордого народа. Помнишь, ты хотел сделать из меня рабыню? И что в итоге? Чего на самом деле стоит твоя жалкая жизнь и мнимая безопасность?
Она начинает задумчиво ходить по тесной каюте из угла в угол.
— Какие мысли? — обращаюсь к ней через полминуты.
— Изначально у меня был один план действий, а сейчас, видя его, совершенно другой…
— Если у вас есть третий вариант, только скажите — сделаем всё в лучшем виде, — добавляет второй исполнитель.
До Тхи
