из пограничья никуда не делись.
— Кто они вообще такие? — с любопытством поворачиваюсь к ней лицом.
До Тхи Чанг смотрит мне прямо в глаза и задаёт встречный вопрос:
— Что ты знаешь о триадах?
— Триады — это традиционные китайские организованные преступные группировки. Их история уходит корнями в семнадцатый век, ещё во времена династии Цин. Изначально они возникли как тайные общества сопротивления. Боролись против маньчжурских завоевателей, пытались восстановить династию Мин.
— Хорошие познания в истории. Но что насчёт современности?
— Они превратились в криминальные структуры, контролирующие азартные игры, проституцию, торговлю запрещёнными веществами и контрабанду. Существуют в китайских диаспорах по всему миру, но особенно сильны в Гонконге, Макао, на Тайване. У них строгая иерархия, клятвы верности, система рангов, символика с числами. Никто точно не знает их внутреннее устройство. Это закрытый мир. Была б структура государственной, правильно было бы сказать, засекречено.
До Тхи Чанг смотрит куда-то вдаль:
— Поскольку Вьетнам был колонией Китайской Империи более тысячи лет, у нас в культуре очень много прямых вариаций на вашу тему. Одежда, бытовые привычки, кухня, архитектура, религия.
— С этим не поспоришь. Влияние заметное.
Она берёт меня под руку, мы шагаем к парковке.
— А когда шло сопротивление американским оккупантам во время войны, в приграничных районах с Китаем очень буйно расцветали тайные каналы транзита: раненых переправляли туда, где их могли нормально вылечить, через эти же каналы передавалось оружие в больших количествах. В том числе партизанам, которые охраняли границы в непроходимых джунглях. И эти люди оттуда. Не то чтобы они дикие, просто выработали свой особый менталитет.
— Ни в какую власть не верят, — быстро смекаю, к чему она ведёт. — Рассчитывают только на себя?
— Именно так, — кивает невеста. — Такая у них выработанная поколениями особенность. Они никогда принципиально не рассчитывают на чужую помощь и даже на социальные программы правительства. Доходит до того, что они сами платят за своих детей в школах и университетах. Всё строго из своего кармана.
— Всё-таки мы не в Европе живём, — философски замечаю я. — Это там полностью бесплатное образование для «своих». В Китае такого нет, у вас, думаю, тоже.
— Всегда существуют государственные гранты и особые льготные направления. В науке, медицине, армии. Как вариант — получить скидку на оплату обучения за успешное представление своего университета в спорте. Это не редкость. Варианты для целеустремлённых всегда есть. Но люди с пограничья даже в этом случае не рассчитывают скосить оплату за счёт государства.
— Интересный менталитет, — задумчиво чешу затылок.
— Слышала я об одном знакомом знакомых оттуда. Он профессионально занимался плаванием с детства. На юниорском чемпионате мира стабильно входил в пятёрку, — продолжает она. — А по старшим юношам на университетской Азиаде даже в призёры вышел. Серьёзный уровень — на такой турнир спокойно может приехать действующий чемпион мира из Японии.
— Хм.
— За его выдающиеся спортивные заслуги университет скостил целых шестьдесят процентов платы за обучение. Вместо двадцати пяти тысяч долларов год он должен был заплатить десять.
— Но? — требую продолжения.
— Он даже не пришёл за чеком перерасчёта в финансовый участок в конце учебного года, хотя прекрасно знал об этом праве. Ему объясняли и напоминали. Это удивило не только преподавателей, но и учащихся. Вот такие они люди, — пожимает плечами До Тхи Чанг. — И ничего с этим не сделать, не переубедить. Им не нужны лишние контакты с кем-то внешним, а все договорённости и сделки проходят без лишних слов, рукопожатий и бумаг.
— Это меня изначально и насторожило больше всего, — признаюсь. — Я понимаю, что в Японии не принято пожимать руку при встрече — там кланяются. Но в современном Китае рукопожатие — это абсолютно обычная, стандартная деловая практика. И у вас во Вьетнаме, я так понимаю, тоже самое. А этот человек просто молча взял деньги, даже не считая положил пачку в сумку и ушёл. Даже имени своего не назвал и моего не спрашивал.
— Ну да. Это абсолютно лишняя для них информация, не имеющая ничего общего с делом. А ты что хотел? — с лёгкой усмешкой спрашивает вьетнамка. — Чтобы человек из глухих джунглей, из своего закрытого мира, где до сих пор активно процветает контрабанда всего подряд, общался с тобой по твоим правилам?
— Теперь буду иметь в виду.
— Просто знай одно — они люди слова. Если он взялся за заказ, на него можно рассчитывать.
* * *
Спустя девятнадцать часов. Ночь.
Резкий звонок телефона разрывает ночную тишину номера.
Я с трудом открываю глаза, дезориентированный внезапным пробуждением.
Не глядя на экран, словно на автопилоте, принимаю входящий вызов.
— Работа выполнена, — спокойно сообщает знакомый голос. — Ждём вас на борту сухогруза «Минь Хоа», порт Сайгон, причал номер семнадцать, восточная сторона.
Резко мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь окончательно отогнать остатки сна.
Бросаю взгляд на До Тхи Чанг — она выжидающе смотрит на меня.
Этого звонка мы ждали весь день.
— Человек, чей контакт вы оставили для связи, — продолжает голос в трубке, — уже находится здесь, на борту. Ждёт вас. Как скоро сможете приехать?
Киваю невесте. Она сбрасывает одеяло и быстрым шагом направляется в гардеробную.
— Будем на месте в течение двадцати минут.
* * *
Порт Сайгон.
Прибыв в огромный портовый комплекс Сайгона, мы с До Тхи Чанг принимаемся методично искать указанный сухогруз «Минь Хоа» среди десятков других судов и причалов.
Вокруг кипит жизнь даже в ночное время.
Мощные портальные краны непрерывно работают, перегружая контейнеры с судов на берег и обратно. Металлический скрежет и лязг разносятся эхом. Ярко-жёлтые погрузчики снуют туда-сюда, перевозя тяжёлые грузы. Дизельные моторы ревут. Десятки рабочих в оранжевых жилетах и касках деловито суетятся, выкрикивая команды друг другу на вьетнамском.
Как муравейник.
Воздух пропитан характерным запахом солёной морской воды, машинного масла, рыбы и дизельного топлива.
Наконец мы находим нужный сухогруз. Подходим к металлическому трапу, ведущему на борт.
— Господин, подождите минуту! — позади меня раздаётся голос человека, бегло говорящего по-английски.
Резко оборачиваюсь и вижу ничем особо не примечательного парня примерно моего возраста.
— Следуйте за мной, — без объяснений говорит незнакомец.
Мы с До Тхи Чанг быстро переглядываемся.
Невеста едва заметно пожимает плечами.
К этому парню, которого я вижу впервые в жизни , у меня сразу возникает много вопросов.
