class="p1">— За что она вас так «любит»? — поинтересовался дознаватель.
Я пожал плечами. С моей стороны дело выеденного яйца не стоило, со стороны Александры Ивановны — кровная обида, которую можно искупить только смертью, и то — гадательно. Пару раз она пыталась не пустить в подъезд Юлю, под тем предлогом, что та «здесь не прописана». Когда она намекнула Юльке, что считает ее девушкой по вызову, моя горячая и гордая любовница выплеснула на консьержку ведро с грязной водой (не доверяя уборщице, свое рабочее место Александра Ивановна драила сама, несколько раз в день).
Мне стоило немалого труда и трех банок дорогого кофе, чтобы замять скандал. Суровая женщина кофе выпила, но так и не подобрела.
— Что случилось, — спросил уже я, — дом новый, неисправная проводка исключена. Курение в постели — тоже. Во-первых, я не курю, во-вторых, меня не было дома.
— Кто еще проживает в квартире?
— Никого. Я живу один.
Колодницкий поднял голову, вздохнул, сетуя на несовершенство мира:
— А кто такая «чернявая шалава»?
— Понятия не имею, — хладнокровно отмотался я, — не специалист по шалавам, знаете ли. Чернявым или белявым.
Дознаватель кивнул, словно ничего другого не ожидал. И скучным голосом записного бюрократа сказал:
— По результатам предварительного осмотра, установлено, что имело место умышленное действие, квалифицируемое как поджог. А не случайное возгорание. И я вынужден повторить свой вопрос: у кого еще, кроме вас, был доступ в квартиру, и были ключи.
— Подождите, — я потер виски, — почему вы сделали такой вывод? Именно умышленный поджог? Не забытый чайник?
— Несколько очагов возгорания, — не стал темнить дознаватель, — вашу квартиру, как Воронью слободку, подожгли сразу с шести концов.
— И следов взлома нет, — догадался я.
— Ни малейших. Дверь открыли и закрыли «родным» ключом. Замок у вас новый, ошибиться сложно. Отмычкой в нем не ковырялись.
Я задумался, и задумался крепко, перебирая тех, кто был вхож в дом и, технически, мог напакостить. Набиралось не так, чтобы много. Не настолько, чтобы не разобраться самому.
Словно прочитав мои мысли, дознаватель так и впился в лицо глазами:
— Вы подумайте, Антон Васильевич. Хорошо подумайте. Я акт подпишу, а дальше с вами в полиции разговаривать будут. Мое дело — понять, отчего и как загорелось, а поджигателей ловить умельцев хватает. Как-нибудь уж без вас справятся.
— Наверное, — согласился я и сдал ему с потрохами приходящую домработницу Наташу. Та обожала детективы, пачками скупала Донцову, была ярой фанаткой «Тайн Следствия» и «Следа». Ей на допрос сходить, что отъявленному меломану в филармонию.
И, наконец, получил возможность как следует оглядеться в квартире.
Да-а-а. Ночевать тут, однозначно, нельзя. Даже с раскрытым окном. Смердит как в аду от самого большого котла со смолой. Мебель не отмыть, технику… ту, может, и удасться откачать. У холодильника только провод пострадал, плита — пластиковые части оплавились. Тоже не страшно. Посудомойку — в расход, да и черт с ней, все равно почти не пользовался, одному-то особенно ни к чему. Пылесос, трудолюбивый и незаменимый «блинчик», вечно ползающий под ногами, тоже не выжил… а жаль. Модель была прикольной, с видеокамерой. Встретив непонятную вещь он делал съемку и отсылал файл мне на мобильный. Излишество? Может быть. А я так все свои потерянные носки нашел.
В гостиной, где пламя бушевало особенно свирепо, выгорело все, включая споты и навесной потолок. Да-а… А дознаватель то был прав, пожалуй. Сколько меня не было? Часов пять, максимум. Чтобы за такое время… тут, либо с огнеметом пробежались, либо какую-нибудь интересную жидкость применили. Из тех, что горит, не оставляя характерного запаха.
А таких немного и в хозяйственном отделе супермаркета или на стройбазе их не купишь, подходы надо иметь. И это уже ниточка.
Я прошел в спальню, мельком отметил, что диван и два кресла только выкинуть, с перетяжкой морочится смысла нет. Шкаф-встройка обуглился сверху, оба зеркала мощно закоптило. Зато одежда внутри почти не пострадала.
Распахнув его на обе створки, отодвинув вешалку прочь, я с телефона набрал довольно сложную комбинацию цифр… и в кои-то веки порадовался своей лени. Купив новый смартфон я не стал чистить доступ на старом, решил — да пес с ним, никто ж об этом не знает.
Часть стены медленно убралась внутрь. Очень медленно — там одного железа больше двухсот кило, мужики втроем несли. Раньше после такой работы им бы либо языки порезали, либо где-нибудь закопали, от греха. А вот сейчас простой расписки хватило.
Приборы показывали, что в хранилище все в полном порядке: температура и влажность оптимальны. Запитано оно было не от моей квартиры, а встроено напрямую в коммуникации. Но в случае проблем автоматически переключалось на автономку, рассчитанную на сутки.
Документы не пострадали. Остальное неприятно, но можно пережить. Видно, как говорят по телевизору продвинутые ребята, ретроградный Меркурий шалит. Или, по-простому, черная полоса.
Или еще проще. Наехали.
Кто? Скоро узнаю. И напрягаться не придется, сами объявятся. Выдвинут требования… вот тут мы с Алехиным и завяжем их в китайский ритуальный узел Кулак Обезьяны. Так, что сами потом не разберут, где у них уши, а где задница. Придется у врачей спрашивать и схему рисовать.
Перед тем, как уйти из дома, я написал пальцем на зеркале сегодняшнюю дату. Так, как это было принято в конце девятнадцатого века, со всеми «ерами» и завитушками. Ни малейшего труда это не составило, последние одиннадцать лет я читал, в основном, первичные документы того времени. Собственно, только их и читал. Из современного — таблички вход и выход, да расписание работы учреждений. Пожалуй, для того, чтобы написать что-то на современном русском, именно написать, а не набрать на телефоне, мне пришлось бы скачать прописи и сверится с начертанием букв.
Написал в две строки, в обычном начертании и в зеркальном — кто знает, как лучше и удобнее для Ксении. Моя догадка, что призрак прошлого любит заглядывать в черные зеркала, требовала проверки. Но другой-то все равно не было.
Я тщательно запер хранилище, проверил герметичность и вышел, стараясь не смотреть по сторонам. Когда разрешат, сюда придет клининг, его вызов обойдется мне в круглую сумму. Про ремонт даже думать не хотелось, а видеть разгром в собственном доме было физически больно.
Не люблю перемен. Тем более вот таких, внезапных. Решение переклеить обои или поменять шкаф должно вызреть и быть принятым как осознанная необходимость. Например, если у шкафа перестанет закрываться дверца, и…
