хоть у меня к нему и иммунитет. До входа в штольню добрался на рассвете. Взглянул в затянутое темно-серыми тучами низкое утреннее небо и решительно шагнул в черный пахнущий чем-то кислым холодный провал.
Внутренний голос недовольно бурчал и советовал развернуться прямо сейчас. Дескать, нашел уже самое ценное, пора и честь знать. Хватит с тебя. И так поход выдался более чем удачным — слитки, документы, информация. А шахта никуда не денется, вернешься потом с отрядом.
Но блокнот Воронцова жег карман, а любопытство — порок, от которого я, видимо, не излечусь никогда. Двадцать второй горизонт. Неизвестное рудное тело. Аномальные магические свойства. Выгоревшие приборы. Что же вы там такое нашли, князь?
Первые метры дались легко. Штольня оказалась прямой, как стрела, с небольшим уклоном вниз. Под ногами хрустела каменная крошка и ржавое железо, осыпавшееся с потолочных балок. Воздух был довольно свежий, бьющий тугой струей мне в спину. Здесь наверху естественная вентиляция работает отлично. Посмотрим, что будет ниже.
Минут через двадцать размеренного шага добрался до клетьевого ствола. Самой клети наверху не было — или рухнула вниз от времени, или была опущена эвакуировавшимися людьми. От подъемного механизма осталась только искореженная рама, покосившиеся направляющие и ржавые тросы, свисающие в бездну. Рядом в нише капитальная металлическая лестница. Судя по схеме, найденной в управлении, она должна довести меня до пятого горизонта. Потом придется лезть по восстающему.
Решетчатая площадка отозвалась протяжным стоном, почувствовав мою тяжесть. Я замер, держась за металлическую конструкцию, намертво закрепленную к скале огромными анкерными болтами. Лестница выдержала. Толстые прутья ступенек хоть и были изрядно изъедены коррозией, держали хорошо.
'Я узнал, что у меня
Есть огромная страна…'
Ступенька за ступенькой, шажок за шажком, горизонт за горизонтом… Первый, второй, третий, четвертый… На третьем мне показалось, что где-то вдалеке во тьме тоннеля мелькнула какая-то тень. Замер, прислушался, водя лучом мощного налобного фонаря по сырым бетонным стенам. Тишина. Наверное, показалось.
Всё — пятый! Затхлый, воняющий чем-то кислым воздух. Судя по записям Знаменского, здесь был самый первый лагерь спасающихся от катастрофы людей. Осколки их полного растерянности и безнадеги быта до сих пор гнили в темноте. Расплывшиеся от сырости в комковатую массу фанерные коробки, батареи пустых бутылок вдоль стен… Старая дырявая эмалированная миска… Кукла… Обычная детская игрушка с заплывшим черной мохнатой плесенью пластмассовым лицом. Я наклонился, чтобы поднять ее и она трухой рассыпалась у меня в руках.
А вот эти покрытые грибком остатки бревен, должно быть, когда-то были опорами для нар. Рядом полусгнивший шахтерский ботинок. На скобе, вбитой в стену висит красно-желтый спасательный комбинезон. Выглядит, как новый. Разве что выцвел маленько. Стоило дотронуться до него и он, подобно кукле, осыпался на пол мелкими ошметьями.
Шорох и звук катящихся камней громким эхом прокатился по коридору. Сердце замерло. Я стремительно отпрыгнул к стене, присев за кучей какого-то хлама. Еще шорох и мокрый, чавкающий шлепок. Свет от фонаря едва развеивал густую как кисель темноту. Движение. Направляю луч туда. Огромная, не меньше полуметра длиной, многоножка замирает и стремительно уносится вглубь шахты.
— Ну, ты и уродина! — тихо шепчу, не сдерживая рвущегося из глубины души мата, — напугала, зараза!
Двигаться стал еще осторожней. Не хватало, чтобы такая красавица свалилась на голову. Метров через сто от заброшенного лагеря, в небольшом ответвлении, нашел колодец восстающего. Посветил фонарем в узкий провал. Столб света затерялся во мраке, так и не достав до дна. Вертикальна нора метр на метр, может чуть больше с металлическими скобами, вбитыми прямо в скалу. Постучал каблуком берца по парочке самых верхних. Держатся вроде.
Достал из хранилища веревку… и убрал обратно. Скобы, хоть и ржавые кое-где, но выглядят более-менее надежно. Буду спускаться осторожненько. А репик еще пригодится. Неизвестно, что ждет меня дальше.
Ступеньки отзывались жалобным скрипом, норовя выкрошиться из креплений под моим весом. Спускаться пришлось предельно осторожно, перенося массу тела плавно, всегда оставляя три точки опоры. Перчатки скользили по влажному металлу. Шестой горизонт. Седьмой. На стенах начали появляться наросты странного серого грибка, похожего на застывшую монтажную пену. Стало заметно теплее.
Чем ниже, тем меньше ощущалось влияние хаоса. Зато виски начало сдавливать ноющей болью. Что это? Нехватка кислорода? Вряд ли. Движение воздуха хоть и стало заметно слабее, чем на верхних горизонтах, но, тем не менее, оставалось довольно сильным.
Странный звук над головой и я едва успеваю прижаться телом к склизкой, холодной стене, как мимо меня пролетает, изгибаясь в полете еще одна многоножка. Она попыталась уцепиться за меня, но не сумела. Цепкие лапки царапнули по ткани на спине и вызывающая омерзение тварюшка продолжила свой полет, закончившийся спустя десяток секунд тихим шлепком. Не успел расслабиться, как мимо пролетела вторая, третья…
Как ни пытался увернуться от этого отвратительного дождя, одна из тварей сумела уцепиться мне за плечо, царапнув коготками по голой шее. От дикой, пронизывающей все тело боли, я едва не выпустил из рук скобы. Сам не понял, как стряхнул с себя ядовитую тварь. Плечо и часть лица мгновенно онемели, горло начало отекать, голова закружилась. Наплевав на правило трех опор, выхватил из хранилища аптечку, приложив ее к месту укуса. Медицинский комплекс возмущенно запищал и издал звук, означающий лишь одно — картридж пуст. Дорого мне обходится это путешествие. Уже вторая аптечка в ноль ушла.
Ржавая скоба, в которую я вцепился до судорог в пальцах, неожиданно заскрипела и стала выползать из цепких объятий скальной породы. Выбросив пустой кожух мобильного медкомплекса, перхватился за другую скобу. Онемение еще не прошло. Пришлось висеть над пропастью и ждать, когда можно будет продолжать спуск. Молясь про себя Мирозданию, чтобы древняя лестница выдержала мой вес.
Когда добрался до твердой поверхности, размазанных по камням омерзительных тварей уже жрали не менее мерзкие похожие на крупных черных скорпионов насекомые. Ненавижу насекомых! Уж лучше бы были крысюки! Не спрыгивая с лестницы, жахнул в копошащуюся массу потоком огня. Аномалия здесь уже не действует, а вот магия ко мне вернулась. Хоть и была она слабее, чем обычно. В нос ударило едким дымом от сгорающей органики.
Дальше так и пришлось двигаться, освобождая путь огнем. Многоножек и скорпионов было не так уж много, но они были. И что-то подсказывает, что укус этих тварей мне не понравится.
На десятом горизонте сделал привал. Неохотно затолкал в себя галеты с паштетом, запив это все энергетиком. Голова болела все сильней и сильней. Мозг неприятно зудел, словно его щекотали сотни паучьих лапок. В ушах
