– Чего встали? Вперед за папой! – закричал старший смены. Стражники, охваченные паникой, бросились следом. – Сгною в нарядах, если кто окажется позади меня, – с угрозой добавил старший смены и подхлестнул бегущих дворфов.
В темноте ночи посох Бурвидуса внезапно вспыхнул ослепительным светом. Стражники замедлились, их сердца бились как барабаны и стали наполняться ужасом. Они увидели всадников на ящерах, их было много, и они мчались прямо на них.
Площадь перед воротами города превратилась в бушующее море хаоса. Всадники, словно демоны, с яростью издавали боевые кличи, их голоса сливались с ревом ящеров, но папа Бурвидус, подобно древнему герою, бросился навстречу врагу, не ведая страха. Он бежал, и его посох, словно оживший огонь, метался среди врагов. Трое всадников, оказавшихся на пути, вспыхнули ярким пламенем, их ящеры заревели и попытались вырваться из рук своих хозяев. Они отшатнулись от пожирающего огня, охватившего их товарищей.
Папа Бурвидус, не обращая внимания на опасность, рвался вперед. Его посох, пылающий, как звезда, рассекал воздух, и вокруг него вспыхивали всадники. Он бежал по телам, по огненной просеке, которую сам проложил. Его ноги по колено были обагрены кровью, но он не останавливался. Его пылающий посох освещал поле боя, и никто не мог приблизиться к нему.
Всадники, ошеломленные и напуганные, начали обтекать папу с двух сторон. Они искали спасения от пожирающего огня, но перед ними уже встали первые защитники города – дворфы. Их руки сжимали тяжелые ручные баллисты и длинные пики, упиравшиеся в землю. Ящеры, не желая напороться на смертоносные острия, замедлили бег, но дворфы все прибывали и прибывали.
– Вперед, дети гор! – внезапно раздался голос генерала. – Покажем лесным уродам, как сражаются настоящие дворфы! За папу! За Мату! За нашу честь!
Он выскочил вперед с огромной секирой и одним мощным ударом срубил всадника вместе с его ящером. Ящер, подмяв под себя генерала, попытался утащить его в свои смертоносные объятия, но секира, сверкающая в свете огня, распорола ему брюхо. Генерал, весь в крови и внутренностях ящера, поднялся на ноги. Его лицо исказила гримаса ярости, а глаза горели огнем решимости.
– Вперед, дети камней и шлюх! – завопил он, вскинув секиру. Его голос, полный гнева и решимости, оглушил всех вокруг. – Убью любого, кто струсит!
И, не оглядываясь, он бросился вслед за папой. Вся масса дворфов, словно единый организм, тронулась с места и устремилась за ним. Битва превратилась в хаос. Дворфы, юркие и бесстрашные, наседали на ящеров со всех сторон. Их топоры, ножи и секиры рубили всадников и ящеров. Они гибли, но на их место вставали новые защитники. Это была жестокая сеча, где не было места жалости и милосердию.
Папа Бурвидус, свернув в сторону, атаковал всадников с тыла. Его пылающий посох разбрасывал искры, освещая поле боя. От его света стало светло как днем. Всадники оказались прижатыми к стенам города и отчаянно сражались, не желая сдаваться. Но их сопротивление было тщетным. Они погибали один за другим, унося с собой дворфов.
На подмогу всадникам поспешили рейнджеры. Их стрелы, словно смертоносные молнии, пронзали воздух. Битва разгоралась с новой силой, и поле боя было усеяно телами павших. Но дух защитников города не был сломлен. Они сражались с яростью и отвагой, не зная страха и не ведая пощады.
Лер Транк вон, командир рейдеров, был охвачен гневом. Его тщательно продуманный план, казавшийся безупречным, рушился на глазах, словно карточный домик под порывом ветра. Внезапно среди ящеров появился странный человек, похожий на карлика, но его движения были стремительны и смертоносны. Он уничтожал врагов огненными вспышками, словно сам огонь был его верным союзником.
– Убейте этого безумца! – прорычал лер Транк вон, его голос дрожал от ярости. – Даже если это будет стоить вам жизни, уничтожьте его!
Две звезды рейдеров устремились к городу, но их путь преградила тяжелая конница снежных эльфаров. Земля сотрясалась от мощного топота их коней, и, подобно лавине, они обрушились на опешивших рейдеров. Закованные в броню всадники сметали все на своем пути, их копья и мечи сверкали в свете посоха Бурвидуса.
Затем пришла очередь конных рейнджеров столкнуться с закованной в броню конницей снежных эльфаров. Рейнджеры, известные своей ловкостью и меткостью, оказались бессильны перед их натиском. Их тела вместе с прекрасными лошадьми лежали на земле, словно колосья, скошенные безжалостным серпом. Всадники снежных эльфаров промчались по ним, их кони топтали поверженных врагов, оставляя за собой кровавый след.
Лер Приста-ил, командир конницы, заметил главного лесного эльфара. Он поднял свою латную перчатку, и его удар был подобен удару молнии. Эльфар рухнул на землю, его длинные волосы разметались, словно знамя поражения. Лер Приста-ил наклонился, схватил его за волосы и потащил по дороге, оставляя за собой след из крови и ненависти.
Бой был окончен. Конница снежных эльфаров одержала победу. Но перед ними встала новая преграда – стена пехоты, состоявшая из воинов-предателей из Братства. Их глаза горели ненавистью, а лица были искажены злобой. Они не щадили своих сограждан, словно хотели смыть с себя позор предательства. Всадники увязли в построении пехоты, и их ударный порыв иссяк. Схватка стала идти на равных. Всадники рубили пехотинцев, а те набрасывались как волки на всадников и рубили ноги лошадям, насаживали дружинников на копья.
Неожиданно над рядами всадников зазвучала песня. Песня героев, полная мужества и решимости. Она была подобна ветру, который поднимает паруса и ведет корабль к победе.
«Пусть Светило светит всем, ласкает наши горы.
Врагу и тропку не дадим захватить напором…» – затянул крепкий сильный молодой голос.
Остальные подхватили торжественно звучащий мотив:
«Наши горы, наша жизнь, за нее мы грудью встанем.
И на смертный бой пойдем. Как один поляжем.
Как один мы встанем в ряд, как деды сражались.
Чтоб от злых лесных врагов кости лишь остались…»
Воины-предатели замерли, их сердца дрогнули. Но было уже поздно. Конница снежных эльфаров, ведомая яростью и жаждой мести, окрыленная песней, бросилась в новый бой. И тогда предатели стали бросать оружие и становиться на колени, избиение стало прекращаться. Часть всадников продолжила преследовать отступающего врага. Остальные окружили пленных. К ним подъехал лер Приста-ил и кинул орущего от боли командира лесных эльфаров…
* * *
Терции, ведомые Керной, всю ночь продвигались по дороге. Впереди них ехал передовой разъезд орков, в то время как основная часть их армии оставалась в лагере и должна была выступить на следующий день.
Когда светило окрасило вершины гор своим розоватым светом, передовой отряд остановился. Командир орков поднял руку и начал отдавать приказы. Всадники разъехались в стороны и начали внимательно осматривать склоны горы. Вскоре в пустоту полетели заклятия, и там, где они взрывались, стали появляться ранее невидимые рейдеры Леса.
Они пытались использовать свои умения и магию, чтобы приблизиться к оркам, но магические заклятия непрерывно били по ним. Только один обгоревший боец смог добраться до верхового орка. Он упал под ноги лорха, и воин ткнул его в спину копьем. Вытащив острие из спины эльфара, он брезгливо вытер наконечник копья о спину убитого.
Командир орков поднял руку и указал ей вперед. Разъезд продолжил движение. Еще раз они встретили звезду рейдеров и потеряли одного воина. С рейдерами расправились так же, как и с первой группой.
Здесь командир орков дал команду остановиться и послал гонца к Керне. Он огляделся, запомнил приметы местности и повернул лорха обратно. Отряд направился навстречу пехоте снежных эльфаров, отъехав на расстояние трех лиг, остановился и стал ждать.
Через час подошел авангард пешего войска, и Керна подъехала на коне к командиру.
