и профессор вернётся к занятиям до конца октября.
На взгляд Кайнетта, если Блэк или кто-то ещё хотел устранить Римуса, то неплохая идея была реализована весьма посредственно. Зачем вообще было выбирать для такой акции второгодника, заведомо не имеющего обширных знаний? Как человека недалёкого и неспособного сопротивляться внушению? Как идиота, которого можно поймать в одиночестве за пределами школы, так, что он и среагировать не успеет? Последнее имеет смысл, если злоумышленник способен незамеченным преодолеть все внешние защитные и сигнальные барьеры вокруг замка, подобраться вплотную, однако всё-таки не может или боится проникнуть внутрь — из-за более мощной защиты, дементоров или страха быть обнаруженным и узнанным. Либо он просто хочет, чтобы все думали именно так. В любом случае, если требовалось лишь убрать Люпина от Поттера, то стоило просто устроить Маркусу самоубийство с той же или более убедительной запиской, а потом пусть следователи разбираются — был конфликт или не было, виноват ли в чём-то преподаватель. Затянулось бы всё на месяцы, а ещё вероятнее, Римуса бы просто заставили уйти с поста «добровольно» и оставить школу. Или кому-то требовалась именно смерть профессора?
Что означает вся эта история для Арчибальда лично? Лишь необходимость усилить бдительность и укрепить защиту, а также не ходить без дополнительного оружия, особенно вне замка. Подумав об этом, маг вытащил из кармана плаща ещё пару металлических шариков с нанесенными поверх гладкой поверхности условными знаками и цифрами, чтобы всегда на ощупь можно было отличить один от другого. Подобных заготовок, со стороны выглядящих как разнообразный железный лом, связки проволоки, кольца, монеты и целые слитки металла, у него в чемодане было много — сырьё для сборки мистических знаков, расходники для экспериментов, основа для накопителей. Всё достаточно дешевое, по сравнению с теми материалами, которыми наследник семьи Арчибальд пользовался во время своего первого обучения алхимии, о платиновых металлах высокой пробы тут речи не идёт, однако слишком дорогие «игрушки» в руках волшебника в первом поколении привлекли бы лишнее внимание. Впрочем, у массовой штамповки были и свои плюсы — не нужно каждую заготовку выверять и подгонять заклинания и ритуалы заново. В данном случае два шара из хромистой стали уже содержали в себе запечатанные заклинания, которые можно будет применить в случае необходимости. Не высший класс, увы, чтобы годами хранить «взведенную» мистерию уровня двенадцати строк, требуются специфические металлы с минимумом примесей или крупные драгоценные камни. Однако то же «Restrictus Actum», подходящее против дементора, в течение нескольких месяцев выдержит и хорошая сталь, если делать всё правильно и иметь достаточно опыта.
Конечно, всех нынешних защитных и атакующих возможностей не хватит, чтобы найти и устранить угрозу полностью, однако он и не собирался, сосредоточившись на собственной обороне. Опасность на данный момент не так велика, а вот попытки отыскать Блэка чреваты как сражением в неизвестных условиях, так и разоблачением ещё до него — ведь преступника ищут и авроры, и достаточно сумасшедшие добровольцы, желающие получить награду за поимку. Иными словами, оно того не стоило.
— Да гори оно всё, ну почему меня окружают только одни легковерные фанатики?! – прозвучал полный отчаяния и обреченности вопрос. И хотя он был риторическим, но в данном случае требовал ответа. Ведь долг ученика — проявлять интерес к проблемам своего наставника. Или хотя бы убедительно это изображать.
— Опять урок прорицаний? — маг решил ответить подошедшей Грейнджер таким же риторическим вопросом. На время отвлекшись от своих размышлений и мысленной инвентаризации имеющегося «арсенала», он оглядел злую и усталую ведьму, держащую над головой палочку с действующим «Импервиусом» вместо зонта. Убрал заготовки обратно в карман плаща, затем сделал вежливый жест, приглашая под барьер и указывая на траву рядом с собой.
— А что же ещё? — произнесла она, убрала палочку, заняла один из заранее трансфигурированных низких стульев и поставила рядом тяжелую сумку с книгами. — Профессор Трелони несёт совершенно любой, прошу прощения, бред, а они все потом усердно трактуют и гадают, что вот это произошло точно, как она сказала, а вон то можно подогнать под её пророчество или фигуру из чаинок на блюдце… Постфактум, я извиняюсь за латынь!
— Миледи, не ругайтесь, люди же смотрят.
— Прошу прощения, — Грейнджер действительно сбавила тон и смутилась, поняв, что на неё начали оглядываться ближайшие ученики с Рейвенкло, большую часть из которых она не знала по имени. Неловко оправив мантию и пригладив как всегда растрепанные волосы, она попыталась сделать вид, словно сейчас ничего не произошло, а затем продолжила говорить тише, но всё равно с четко различимым раздражением: — Ты ведь всё равно понял, что я имею в виду. После, слова о «точности предсказания» всегда идут уже после события. Как и с Нострадамусом, и с Шиптон, и с Маккензи, да с любым другим пророком. Я начинаю думать, что вся эта разновидность магии была создана только для того, чтобы предсказатели выкрикивали любую чушь, желательно в стихах и потуманнее, а потом с самодовольным видом говорили «я же вас предупреждал». Какой толк от пророчества, если до его осуществления нельзя определить, что оно означает? Да и как вообще может работать пророчество? Какой механизм действия этой магии? Или это означает, что будущее неизменно и предопределено? Глупость!
— Ты снова начинаешь привлекать внимание… — отметил Кайнетт, однако на самом деле он был доволен. Если Грейнджер задаёт подобные вопросы, значит его уроки не пропали даром, и что-то она для себя извлекла, начав подходить к магии с правильных позиций. — А говоря о пророках и судьбе, если не нравится идея Канта, то, возможно, тебе ближе теория Эверетта?
— Не слышала. Это из учебника за какой курс?
— Тебе определённо нужно сделать перерыв от занятий, учитель, — посмотрев на неё почти с жалостью, ответил маг. — Это обычные люди. Эммануил Кант, его теория «бога-часовщика» и мира как часового механизма, где всё предопределено с момента его «завода». И Хью Эверетт, его идея множества похожих параллельных миров, выведенная из квантовой теории.
— Ты что в самом деле подобное читал? — изумилась Грейнджер. Видимо, даже по её меркам это был уже перебор. Ведь обычно данный вопрос задавали ей.
— Нет, разумеется, — соврал маг. — Попадалась летом статья в одном журнале вроде бы как раз на эту тему, свободы воли и существования судьбы… не помню уже, но там упоминались такие теории. В общем, по мнению одного из них, есть лишь один наш мир и у каждого события всегда лишь один исход. По версии другого — каждая неопределенность, от деления частиц до человеческих поступков, порождает новые миры, потому что реализуются абсолютно все имевшиеся возможности то есть
