Бионическая ворона - Карина Вран

— Хочу попросить маму взять тебя в дораму, — слегка изменила цепочку связей эта ворона. — На роль мальчика-пианиста. Это маленькая, но важная и ответственная роль. Хочешь попробовать?

— Нет? — потер голову и ошарашенно уставился на меня Ли Чжун.

Ломает мне все планы, только-только ровненько выстроенные в моей голове.

— Подумай лучше, — надавила голосом эта ворона.

— Играть? В дораме? — затряс головушкой брат. — Изображать кого-то? Извини, умная младшая сестра, но твой честный брат не сумеет притвориться кем-то другим.

— В том и суть, — я наставительно подняла указательный палец. — Притворяются только плохие актеры. Бездарности. Хорошие, настоящие — вживаются в роль. Они ненадолго перестают быть собой. И живут перед камерой или на сцене жизнью своего героя. Живут честно — честнее некуда.

У пацана брови от моих откровений ползли вверх. Как две черные ворсистые гусенички. Я в какой-то момент живо представила, как они уползают за линию роста волос, да там и теряются.

— И ты так делаешь? — спросил с придыханием (это же настоящая тайна, и ему её открывают) Ли Чжун.

— Конечно, — я поймала зрительный контакт. — И научу тебя, честный брат.

До отъезда мы с братом Чжуном каждую свободную минутку учили роль. Разбирали до мельчайших подробностей, что думает и чувствует его герой в разные моменты.

Батя подсобил: сгонял в Гуанчжоу, чтобы распечатать спешно пересланные из столицы листы со сценарием нужного эпизода. Ближе-то всё закрыто — праздники.

Листы нужны были не мне, а брату. Ну и для того, чтоб хотя бы иллюзию «конспирации» сохранить.

Честно: этой вороне начхать с черепичной крыши дома предков, что этими уроками я показывала куда больше, чем может знать дитя моего возраста.

Я вытряхивала свою память и собственные наработки. Подходящие методики — из программы обучения в «театралке».

Эти несколько дней — основа для будущего моего хорошего друга и близкого родственника. Речь о «теле», ну и что?

Возможно, Ли Чжун не станет великим актером. Ничего. Если эта роль ускорит его воссоединение с родителями в Бэйцзине — уже не зря старались.

Тем более, что парень выкладывался по полной. Пусть не сразу, но я его заинтересовала «магией» перевоплощения. Брат Чжун очень старался. И у него начало получаться.

Перед самым нашим отъездом привезли цифровое пианино. О репетиторе договорилась Мэйхуа. Она же оплатила весь «банкет». Было из чего: за историю с призраками гонорар Мэй-Мэй начислили по вполне себе «взрослому» тарифу.

Восемь с половиной миллионов юаней, и по три тысячи юаней за каждый съемочный день. Это всё ещё не близко к уровню оплаты топ-звезд, там нынче до полумиллиона за день может доходить. Но выше «планки» средненького (в плане известности) актера.

Словом, есть, к чему стремиться, но и дна уже не видать.

И теперь, распрощавшись с родственниками и выдав указания Ли Чжуну (одно из главных: «Если что-то непонятно, звони моей маме, вместе разберемся»), мы выдвигались в Шанхай.

Недавно наш «шкафчик» Жуй Синь там снимался, теперь пришла моя очередь.

Февраль 2002, Шанхай, КНР.

Вообще, мы уже бывали в этой локации. Но времени на осмотр не находилось: то ранний выезд по плану, то самолет нам махал серебристым крылом…

В этот раз по времени и маневрам мы тоже сильно ограничены. За десять дней желательно отснять все мои сцены. Но нам сняли номер-люкс в здешнем Grand Hyatt. Это в башне Цзинь Мао (золотое процветание), в районе Пудун.

Место, где ещё десять лет назад зеленели рисовые поля и огородики. С закладки телебашни — Жемчужину Востока, наверное, почти все хоть раз, да видели — началась масштабная стройка. Она и сейчас идет полным ходом. Каждый год район меняется. Небоскребы вырастают, что те грибы после дождя.

При этом другая сторона реки практически неизменна: там колониальный район. «Фон» в виде новеньких высоток, конечно, преображается, но постройки на набережной Вайтань изменения не затрагивают.

О том, почему в Срединном государстве появились концессии и, как следствие, нетипичная застройка, я уже упоминала. Повторяться не хочу. Любознательные сами могут поинтересоваться невеселыми подробностями.

Увы: на видах из окна моё изучение огромадного города по сути и закончилось. Не считать же за экскурсии поездки до съемочной площадки?

Началась работа. История, в которой у меня не главная, но по-настоящему значимая роль.

Моя героиня с раннего детства слепа на один глаз. Она с этим свыклась, да и второй глаз — зрячий. Недостаток этот почти не доставляет ей проблем.

Пока её отец не получает повышение. И они всей семьей не переезжают в другой город. Новый дом с изумительным цветущим садом (собственно, ради живых цветов мы снимаем на юге), много всего интересного для ребенка.

В том числе — обитатели дома. Не вполне живые.

Впервые малышка видит призрака в день приезда, и он почти сразу же уходит, растворяется в зарослях роз и иных кустарников.

Девочка, конечно же, рассказывает взрослым о необычной встрече, но ей не верят. Дитю привиделось.

Ещё одно повышение отца-чиновника перемещает семью в столицу. Дом им предоставляют. Пустой… Но не совсем.

Девочка уверена, что разговаривает с обычной женщиной… Пока та не приводит ребенка к колодцу на боковом дворе. И не сообщает, что там, внизу, её тело. Третьего дня там очутилось.

Малышка только тут и замечает, что собеседница как-то слегка размывается, а ещё от неё что-то вроде дымки исходит.

Логика «дымчатости» в сериале примерно такая: те, кто совсем недавно умер и стал призраком, выглядят почти как живые. Только их никто не видит (кроме особо одаренных). Чем больше времени проходит, тем меньше дух «держится» за свой облик. И тем условнее, призрачнее, он становится.

Интересно придумали. Люблю «обоснуи».

Собственно, утром ребенок будит весь дом. Рассказывает о ночной встрече. Настаивает на проверке колодца.

Небезрезультатно: тело находят, начинается расследование.

Бойкие и харизматичные герои выясняют обстоятельства смерти несчастной, восстанавливают для неё справедливость. И проводят для неё церемонию погребения — так душа сможет, наконец, обрести покой.

Потому что правильно — со всем почтением — захороненные люди не становятся призраками, не ищут возмездия.

Собственно, драма — о справедливости. В форме детектива с элементами мистики. Даже не ужас: неупокоенные