и пропускает всё самое веселое!
Поэтому мы призываем вас: не стесняйтесь, жгите в комментах! Давайте поднимать друг другу настроение в эти серые денечки. А лучшие шутки и подколы мы опубликуем прямо в ближайших продах (постараемся уже в следующей, если будут подходящие моменты). Это отличный шанс напрямую приложить руку к созданию этой истории!
**Ну и по классике: не забывайте ставить лайк и добавлять книгу в библиотеку. Для нас это лучшая мотивация, а для книги — шанс, что её увидит больше людей.
Ждем ваших искрометных комментариев ниже! **
https://author.today/work/570929
Глава 5
Панкратыч молчал секунд двадцать. Для человека, привыкшего принимать решения за доли секунды под миномётным обстрелом, это была вечность.
Я ждал. Мимик на моих руках сопел во сне и подёргивал задними лапками, как щенок, которому снится погоня. Кевларовая перчатка ещё дымилась, и от неё тянуло палёной синтетикой, но мне было не до эстетики.
Панкратыч стоял посреди своей изуродованной кухни, между дырой в полу и огрызком швабры, и перемалывал мои слова — про бартер, молчание и подарок «боевому товарищу».
Челюсти у него ходили ходуном. Глаза сузились до щёлок, колючие, подозрительные, как у блокпостового, проверяющего документы.
Потом он дёрнул подбородком. Рука полезла в карман брюк, звякнуло, и на стол перед ним шлёпнулась связка ключей — тяжёлая, стальная, с брелоком в виде патрона от Макарова. Похожая связка была у меня, когда в прошлый раз осматривал цеха. Но при прошлом посещении Панкратыч забрал те ключи от неарендованных помещений. И вот, сейчас возвращал.
— Пользуйся, шантажист недоделанный, — процедил Панкратыч.
Голос лязгнул, как затвор, но в самом лязге я уловил что-то похожее на облегчение. Так звучит человек, который проиграл партию, но рад, что игра наконец закончилась.
Я потянулся за ключами, и он накрыл их ладонью. Тяжёлой, как чугунная крышка.
— Стоп. Не торопись, Покровский, — сказал он.
Я не убрал руку. Подождал.
— Цехов там три, — сказал Панкратыч, и в голосе появились знакомые командирские нотки. Территория торга была ему ближе, чем территория подарков, и он чувствовал себя увереннее. — Не два как ты думал, а три. Три цеха за стенкой от твоей живодёрни. Большой, средний и маленький. Большой — в субаренде у Горбатова, там еще не определились что будет. Средний я придерживаю. А тебе, — он ткнул пальцем мне в грудь, — достаётся самый маленький. Ближний к твоей конуре.
Не два зала, как я предполагал, а один. Маленький. Панкратыч сдавал позиции медленно и экономно, как хороший боец сдаёт патроны — по одному и с сожалением.
— И никаких скидок, — добавил он. — Ставка стандартная. Я тебе помещение даю, а не благотворительностью занимаюсь. Шантаж шантажом, а бизнес бизнесом.
— Разумно, — кивнул я. — Ставка стандартная. Вопросов нет. Но есть один нюанс.
Панкратыч прищурился. Он уже знал, что за словом «нюанс» от меня следует что-то, от чего потом болит голова.
— Я бывал в тех цехах, — сказал я спокойно. — Проходил мимо, заглядывал в окна. Голый бетон, Семён Панкратович. Проводка обрезана, розеток нет, отопление отключено, на полу лужи от протечки, а в углу, если мне не изменяет зрение, растёт что-то зелёное и, подозреваю, живое. Для вольеров это помещение в текущем состоянии не годится. Животным нужен свет, тепло, вентиляция, нормальный пол. Кислотному Мимику, — я качнул спящего зверя на руках, — нужен бокс с кислотоустойчивым покрытием, иначе он проплавит фундамент до грунтовых вод.
Панкратыч молчал. Ждал подвоха.
— Если я буду ждать, пока вы найдёте бригаду, закажете материалы, согласуете смету… — я сделал паузу, подбирая слова, — процесс может затянуться. На месяцы.
Попадание. Панкратыч дёрнул щекой. Строительная возня была его персональным адом — я это понял ещё по тому, как он обращался с текущим краном в коридоре моего Пет-пункта: долго обещал вызвать сантехника, пока я не починил сам.
— И что ты предлагаешь, Покровский? — спросил он с интонацией человека, который знает ответ, но хочет услышать его вслух, чтобы было к чему придраться.
— Ремонт за мой счёт. Я нанимаю рабочих, закупаю материалы, делаю всё под ключ. Каждый чек кладу вам на стол, и сумма идёт, — я сделал паузу, чтобы выделить эти слова, — в зачёт арендной платы. Вы не тратите ни рубля и не тратите ни минуты. Помещение приводится в порядок за пару недель, а не за полгода. А вы получаете отремонтированный цех, который через пять лет, когда я съеду, сможете сдать втрое дороже.
Тишина. Панкратыч смотрел на меня. Потом — на дыру в полу, оставленную Мимиком. Потом — на оплавленный огрызок швабры.
И я видел, как в его голове, заточенной на тактику и стратегию, щёлкают шестерёнки расчёта: с одной стороны — нежелание уступать шантажисту, с другой — перспектива получить отремонтированное помещение, не вставая с дивана.
Дивану определённо полагалась премия.
— Чеки обязательны, — сказал Панкратыч.
— Каждый принесу, — заверил я.
— Согласование материалов тоже.
— По списку, до копейки.
— Несущие стены не трогать, только перегородки. Если хоть один кирпич выковырнешь…
— Семён Панкратович, — перебил я мягко, — я лечу животных, а не сношу здания. Стены останутся на месте.
Он выдохнул. Длинно, тяжело, с тем хрипом, который я уже научился узнавать — хрип капитуляции, замаскированный под служебный вздох.
— Ладно. Бери, — провозгласил он.
Ладонь сдвинулась, и ключи оказались у меня в руке. Холодные, увесистые, с зазубринами на бородках — им было лет двадцать, не меньше. Я убрал их в карман куртки, и они звякнули о подкладку.
— Спасибо, Семён Панкратович, — чуть улыбнулся я.
— Иди уже, — буркнул он, отворачиваясь к окну. — И тварь свою забирай. Если она мне ещё раз нагадит на паркет, я вычту из депозита.
— У меня нет депозита.
— Будет.
Я усмехнулся и пошёл к двери. Мимик на руках вздохнул во сне, из носа выплыл крошечный мыльный пузырик и лопнул у меня под подбородком с лимонным выдохом.
На пороге я обернулся.
— Панкратыч, — позвал я.
Он стоял у окна, спиной ко мне, массивный, тяжёлый, как шкаф.
— Чего? — буркнул он.
— А ты оказывается доброй души человек!
Пауза. Плечи его чуть дрогнули. Едва заметно, но я заметил.
— Иди, Покровский. Иди, пока я не передумал.
Я вышел.
Улица встретила мелким, колючим дождём, от которого
