стану.
Глава 8
Методы лечения
Летний особняк Гревисов.
Несколько дней после бала.
Обычное утро.
Бестолочь! Так кратко характеризую своего братца, который осваивает моё приспособление. Прохожу мимо без замечаний. Ещё я буду помогать Хендрику становиться сильнее. Впрочем, силушку-то он подкачает, а дурням большего не надо. Пусть себе и дальше мышцы закрепощает. Он слишком медленно движения делает. Тягу увеличивает, а не скорость.
Иду в сад из конюшни, которую только что очистил от насекомых. Всё-таки мы с предком догадались, как это сделать. От входа ставлю плотную зелёную пелену по всему сечению помещения. И провожу до противоположной стороны, где тоже стоят ворота. В помещении никого, кроме, может быть, крыс. Отчётливо вижу, как искорками ярмарочных огней вспыхивают насекомые, попадая в зелёную завесу. Комары, слепни, мухи…
КП Архонта
На следующий день после опытов с оводом и слепнем вдруг увидел, что они мертвы. Догадка озарила разум вспышкой. Всё есть лекарство, и всё есть яд! Если поднять тонус живого существа выше некоторого предела, его организм сорвётся. Ни один человек, даже тренированный, не выдержит артериального давления в триста миллиметров ртутного столба. Ну, если выдержит, можно поднять до четырёхсот.
Сердце, артерии, сосуды — что-нибудь да лопнет. Или всё сразу. Плюс к этому на предельные режимы выходят все системы организма, и он сжигает все свои энергетические резервы. До нуля. Включая неприкосновенный запас.
Так что лечением и убить можно. Что и сделал утром мой Стэн в конюшне. Аурную плёнку накачал энергией под завязку и профильтровал весь объём помещения. Надеюсь, столбы, на которых стоит крыша, корни не пустят, ха-ха-ха!
Теперь другая проблема. Как чистить коняшек, когда они заходят внутрь?
В саду разбираюсь с этой проблемой. Вместе со Стэном, который вдруг нагло удивился тому, что я этого не знаю. Совсем охренел! Не понимает элементарной вещи: главное даже не знания, а умения их добывать.
Обед.
— Стэн, ты уже восстановился? — граф смотрит на меня взыскующе.
К чему это он? Искреннее беспокойство о моём самочувствии — это не про него. А что тут гадать, сам сейчас скажет.
— Можно сказать и так. А что?
— Не пора ли тебе возобновить учебные поединки с Хендриком? — взгляд становится требовательным и почти неумолимым.
— А мне это зачем?
Задав вопрос, возвращаюсь к солянке. С ней общаться намного приятнее.
Чуть ли не впервые настолько наглею. То есть никакого нарушения этикета или тем более проявления неуважения. Только вот мои родственнички не привыкли к тому, что я вдруг заявляю о собственных интересах. Для них это выглядит неожиданным хамством. Матушка смотрит с удивлением, Сесилия — с презрительной досадой. Хендрик тупо ухмыляется. Догадываюсь, что разговор затеян с его подачи. Ему с раннего детства нравилось меня бить. Маленьких и слабых очень приятно гнобить, они сдачи дать не в состоянии.
Вопрос мой настолько неожиданный, что папашка сбит с толку:
— Ты же сам говорил, что полезно соревноваться с более сильным, — он вновь проявляет находчивость.
— Видите ли, отец, — придётся кое-что растолковать, поэтому откладываю ложку, — я сейчас перестраиваю свою манеру боя. Как бы это объяснить? Всё равно, что здание переделывать. Крыша снесена, возводится новый этаж, ставятся новые опоры. В это время там жить нельзя. Так и мне сейчас полноценные учебные поединки только повредят. В каком-то смысле я сейчас намного слабее, чем до ранения. Так что нет, отец.
Снова берусь за ложку.
— А если я буду настаивать? — папашка не унимается.
Придётся обламывать:
— Отец, а зачем вам вмешиваться в процесс обучения? Этим занимается наставник Дриз, пусть себе дальше и продолжает. Вы же не даёте указания нашей птичнице, чем и как кормить гусей и кур? Она это лучше знает.
Хендрик сверлит меня насмешливым взглядом.
— Я поговорю с Дризом. — Слова отца воспринимаю как угрозу. Ну, предупреждён — значит вооружён.
Ещё немного — и отодвигаю опустевшую тарелку. Вполне возможно, я несправедлив к своей семье: голодом меня всё-таки не морят. Хм-м, но говорить об этом не надо, ещё воспримут как заманчивую идею.
Пожалуй, только сегодня у них схлынула эйфория от удачной договорённости с Мертонами. Одно из заметных следствий: на лице Сесилии прочно угнездилось важное довольство. Явно её самооценка подскочила до небес. Нет, она, конечно, красивая, но как бы это сказать… задумчиво жую салат, подбирая точное определение. О, умеренно красивая, я бы так сказал. Таких среди дворянок много. Если не каждая вторая, то две из трёх точно.
Ещё родители стали относится к ней с особым пиететом. Это обстоятельство тоже наводит на мысли. От Мертонов графство получит что-то важное. Да один факт, что Сесилия в будущем станет герцогиней, много весит.
Следующий день. Вечерняя тренировка.
Не просто так сижу, вальяжно возложив ноги на табуреточку. Медитирую. Только что отработал самую первую связку. Уход в сторону от выпада с последующим контрударом. Теперь прогоняю все движения мысленно, закрепляя их в мозгу. Ну и отдыхаю, само собой.
Таких связок надо с полдесятка, не меньше. Затем комбинировать их и строить варианты на основе стандартных. И всё на предельной скорости. Мою реакцию Дриз уже одобряет, хотя до него пока не достаю.
— Чего расселся тут, никчёмный! — Хендрик буквально извергает фонтан злобы.
С этими словами лихим пинком он выбивает табуретку из-под моих ног. Подозреваю, раздражает его тот факт, что он уже так делал, значит, вроде как запретил мне такую вольную позу. Тогда я просто вовремя ноги приподнял, и табуретка беспрепятственно отлетела в сторону.
Но нонче не так, как раньше. Наоборот, я прижимаю ноги плотнее. Табуретка дрогнула, но устояла. Зато Хендрик взрёвывает от боли и прыгает на одной ноге, явно страшась опираться на вторую, ударную.
— Что случилось? — подходит обеспокоенный Дриз.
— Хендрик даже ходить не способен, не зацепившись за что-нибудь ногой, — поясняю любезно.
Ругающийся почему-то на меня Хендрик садится с другого края скамейки, морщась, осторожно снимает короткий сапог. За ним носок. Гляжу с нескрываемым удовольствием на распухший большой палец. Сильный ушиб или перелом. Второй вариант мне нравится больше.
Конечно, я не смог бы прижать табуретку с такой силой. Но дело в том, что с некоторых пор это не совсем табуретка. На её перекладины я набил плашки, поставил на них ящик под размер и закрепил его. Ящик набит булыжниками, утопленными в сырой глине, которая уже подсыхает. Получился спортивный снаряд. Неуклюжий,
