но тяжёлый. Пуда на полтора по ощущениям.
Хендрик увидеть не мог, что это уже не старая добрая и очень лёгкая табуретка. Я её куском ткани накрыл. Вот он и попался. Недоумков вообще легко ловить. Снаряд-то он, конечно, снаряд, но главным побуждением к его изготовлению стало как раз гадкое желание устроить коварную ловушку. Хе-хе.
— Он нарочно так сделал! — Хендрик злобно тычет в меня пальцем.
— Ты — идиот, Хендрик, — поясняю любезно брату. — Это всё с ведома наставника Дриза. Сейчас это снаряд для занятий — крепость кистей усиливаю. Смотри.
Демонстрирую. Берусь за ножки обеими руками и с изрядной натугой поднимаю, удерживая табуретку в вертикальном положении. По слегка досадливому и обращённому на него взору наставника Хендрик понимает, что вляпался в дерьмо сам и никого обвинить не получится. О ткани, скрывающей изменённый статус предмета, он не подумал. Я же говорю — идиот.
Собственно, моей тренировке конец, так что ухожу в дом. Ужин скоро.
— Что там на площадке случилось, Стэн? — строго вопрошает отец за ужином.
Тут же считываю явное желание сделать меня крайним. Ошибка его в том, что отдал мне инициативу. И в полном противоречии с пословицей от предка, я сейчас эту инициативу отымею, как захочу. Ещё причудливее, чем Паулу.
— Смешно получилось, отец, — беззаботно откушиваю салат. — Хендрик зачем-то пнул табуретку и повредил себе палец на ноге. Редкостный идиот наследник нашего рода. Повезло нам с ним.
Весело гыгыкнул, не удержался. Граф медленно багровеет, наливаясь злобой. Хендрик старается от него не отставать. С огромным осуждением глядит матушка. Наслаждаюсь на полную катушку. Не надо бояться обращенного на тебя гнева, раздражения или презрения. Надо получать от этого удовольствие. Вот лучший способ борьбы с эмоциональной агрессией со стороны.
— Стэн, ты больше не будешь говорить о Хендрике в таком тоне, — от змеиной угрозы в голосе отца даже Сесилия спадает с лица.
Только с отморозка Стэна как с гуся вода:
— Как скажете, отец. Я могу. Наш славный и редкостного ума наследник рода зачем-то пнул тяжёлый табурет. Мне, недалёкому отроку, не дано понять, зачем он это сделал.
Продолжать не стал, хотя мог. Папашка и без того начинает зеленеть, прямо боюсь за него. Хендрик на этот раз отстаёт — остаётся багроволицым. Еле-еле ковыряется в тарелке.
У кого аппетит не пропадает, так это у меня. Нет, не зря я радовался их возвращению, без них со скуки сдохнуть можно.
— Отец, напрасно вы думаете, что я желаю Хендрику зла, — надо убавить напряжение, вернее, сделать его скрытым. — Отнюдь. Я с натуральным ужасом жду, когда он уедет в Академию. Без него станет страшно скучно. А там ещё и Сесилия, любимая сестрица, нас покинет…
Сокрушённо качаю головой. Если кто-то подумает, что я не искренен, то сильно ошибётся. По-своему я их всех очень люблю. Недаром ведь радовался их возвращению. Сам удивился.
Всякое выражение на лицах родителей стирается. Кажется, эта мысль до них только сейчас доходит. У них вскорости останется под рукой только один ребёнок, о котором надо заботиться. Обстоятельство сие их сильно озадачивает. Непривычные они. Как это, заботиться о Стэне, что ещё за дела?
КП Архонта
Мой реципиент неуклонно превращается в обычного жизнерадостного подростка. Благодаря моим усилиям, хе-хе, затравленный ребёнок остался в прошлом. Иногда очень вовремя дёргаю регуляторы вниз, хотя не злоупотребляю. Главное — придать уверенность ему и неуверенность любителям покусать беззащитного младшего.
Если агрессор или задира видит потенциальную жертву, не способную ответить, он тут же испытывает прилив охотничьего азарта. Убежать можно, если быстро бегаешь, но куда? Детёныш в родительской норе или гнезде не может удрать от братьев-сестёр и родителей. Как говорится, куда ты денешься с подводной лодки.
Но если обидчик вместо робких глаз потенциальной дичи усматривает встречный хищный и прицельный взор, это мгновенно остужает его пыл. Даже сильный медведь не дурак нападать на тигра. Ладно тигр — зверь крупный и мощный, но в качестве добычи медведь и некрупных хищников не рассматривает. Ни леопарда или рысь, ни волка или росомаху. Они его не победят, конечно, но укусить и удрать — это запросто. Сомнительное удовольствие.
Закон жизни, выполняющийся везде. Если не отвечать на язвительные шуточки — хотя бы каменным непробиваемым равнодушием — то придётся терпеть их всегда. Будешь сносить безответно тычки, пинки, затрещины — получишь их, как постоянный элемент своей незавидной жизни. Безнаказанность возбуждает. Подобного не происходит в высококультурных сообществах, но найди ещё такие.
Стэн стал подобен той же бешеной росомахе, которая укусит и не убегает, а готовится к новой атаке. Он всегда так хотел, только не умел. Поэтому Смотритель и говорил о нашей психологической совместимости. Я тоже когда-то только хотел, а учиться этому стал потом. Намного позже Стэна.
Но всё-таки он пацан, а значит, индивидуум жизнерадостный до глупости.
Сидит в саду, держит в руках яблоко. Намеренно выбрал червивое. И подаёт червяку капельку живительной силы. Методично и размеренно прогрызающая плод гусеница вдруг резко возбуждается и начинает с бешеной энергией буквально высверливать мякоть. Почти с видимой скоростью.
Стэн заливается смехом и щёлкает ногтем по поверхности, когда червяк оказывается слишком близко. Затем подаёт ещё капельку — гусеница начинает буквально бесноваться. Но третью порцию не выдерживает, дёргается в судорогах и замирает.
Стэн берёт другое яблоко. Опять червивое. Исподволь подсовываю мысль сначала считать ауру плодожорки, а заодно и плода. Примечательный эффект вижу сразу. Если смотреть на яблоко целиком, его толща нежно-салатового цвета, а червяк тёмного, почти чёрного. Если сконцентрировать внимание на червяке — он становится зелёным, а яблоко белёсым.
— Попробуй сделать наоборот, — не выдерживаю, даю прямой совет.
Пробуем. Через полчаса попыток что-то получается. К вредителю присасывается зелёная и очень тонкая трубочка. Но выкачать жизненную энергию не удаётся. Давление изнутри слишком велико. Первый путь очевиден: опустошить источник. Не эффективно и затратно, поэтому поищу другие способы. Всегда есть запасной вариант — нырок в Тень, но это освоенная область. К тому же этот метод строго индивидуальный и точечный, мне же нужно средство воздействия по площадям и объёмам.
Тренировочная площадка. Следующий день.
Всё-таки намного легче дышать, когда нет опасности появления Хендрика. Так что тренируюсь свободно и вволю. Близится к завершению разучивание следующей связки, уход от серии выпадов.
День проходит на редкость спокойно. Своего рода выходной. К Хендрику утром приехал целитель Юхан, вылечил его пострадавший пальчик. Но запретил активные тренировки
