пожаров и больших радостей. И никакой Совет, никакие интриги, никакая власть не могли сравниться с этим.
Эпилог
Год спустя.
Солнце заливало тёплым светом комнату, которую уже никто не называл «каменным мешком». Здесь было всё, чего не хватало цитадели тысячу лет: вышитые подушки на широких подоконниках, горшки с ароматными травами, мягкие ковры ручной работы и лёгкие занавески, которые колыхались от летнего ветерка.
Я сидела в кресле у камина, грея ноги в пушистых тапочках, и наблюдала за тем, как мой муж возится с нашим сыном.
Каэлан — лорд Каэлан, Верховный дракон Ледяного Пика, гроза врагов и гордость Совета — сидел на ковре и пытался поймать маленького дракончика, который с весёлым писком уворачивался от его рук.
— Даран, прекрати! — увещевал он годовалого малыша. — Шторы — не игрушка!
Даран, наша гордость и наказание, в доказательство своих слов выпустил струйку пламени и с удовольствием наблюдал, как угол занавески весело задымился.
— Опять? — вздохнула я, но без тени раздражения. — Каэлан, ты обещал научить его контролю.
— Я учу, — проворчал дракон, ловя сына и задувая пламя лёгким дыханием. — Но он в тебя. Такой же упрямый и огненный.
Даран, пойманный и обезвреженный, довольно загукал и вцепился пухлыми ручками в отцовские волосы, которые тут же начал дёргать с энтузиазмом маленького исследователя.
— А вот это — в тебя! — засмеялась я.
Каэлан с трудом освободил шевелюру и подсел ко мне, усадив сына на колени. Мы сидели втроём, и в комнате было так тепло и уютно, что, казалось, сама вечность могла бы остановиться и смотреть на нас.
— Я счастлив, — тихо сказал муж, глядя на меня. — Знаешь, триста лет я думал, что счастье — это отсутствие боли. А оказалось… это вот. Это ты и он. И эти дурацкие шторы, которые мы будем менять каждый месяц.
— Каждый месяц? Оптимист, — фыркнула я.
Даран согласно крякнул, выпустил ещё одно маленькое облачко дыма и довольно засопел, засыпая прямо на отцовских руках.
— Тихо, — прошептал Каэлан, баюкая сына. — Заснул. Мой маленький дракончик.
Я смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняет такая огромная любовь, что, кажется, ещё чуть-чуть — и взорвусь счастливыми искрами. Год назад я лежала в огненном круге, готовая умереть. А сегодня сидела в уютном кресле, рядом с мужчиной, который прыгнул за мной в пламя, и держала на руках наше чудо.
Вдруг воздух в комнате дрогнул.
Это было неуловимо, но я почувствовала — кожей, каждой клеточкой, той самой связью, что теперь жила внутри, без всяких амулетов. Каэлан тоже напрягся, прижимая сына к груди.
Посреди комнаты, прямо на ковре, который так старательно выбирала, начало формироваться сияние. Оно росло, уплотнялось, и через мгновение перед нами стояла женщина.
Она была прекрасна настолько, что захватывало дух и хотелось упасть на колени. Высокая, с длинными серебряными волосами, струящимися до самого пола, в одеждах, сотканных из звёздного света. Её глаза были глубокими, как вселенные, и в них плясали искры смеха и мудрости.
Каэлан медленно поднялся, осторожно передавая спящего Дарана мне. Потом сделал шаг вперёд и склонил голову — низко, уважительно, как не склонял её ни перед кем из смертных.
— Верховная Богиня Судьбы, — произнёс он тихо. — Ваше появление — великая честь для нашего дома.
Богиня? Настоящая богиня у меня в гостиной?
Женщина рассмеялась, и от этого смеха в комнате расцвели цветы. Прямо на ковре, на стенах, на подоконниках. Даже на одежде Даранe, который во сне чихнул, но не проснулся.
— О, не надо церемоний, Каэлан, — сказала она, и голос её звучал как музыка сфер. — Я пришла не судить, а посмотреть на результат своей маленькой шалости.
И тут я не выдержала:
— Шалости? Простите, Великая, но моё попадание в ваш мир, чуть не закончившееся смертью в огненном круге — это шалость?
Богиня повернулась ко мне, и в её глазах заплясали весёлые искры.
— Ах, девочка, ты даже не представляешь, насколько права. Всё это — с самого начала — было моей шуткой.
Она шагнула ближе и легко коснулась моего лба. В голове пронеслись видения: мир Аэриан, совет драконов, зал, где проводили ритуал… и фигура в тени, которая направляла, подсказывала, смешивала нити судьбы.
— Ты думала, что случайно попала в тело Эйлин? — Богиня усмехнулась. — Нет, милая. Эйлин никогда не существовало. Это была кукла, пустой сосуд, который я создала специально для тебя. Из твоего же мира, из твоей же боли, из твоего же отчаяния. Я искала ту, кто сможет растопить сердце дракона.
Она указала на грудь Каэлана, где когда-то висел амулет.
Каэлан побелел.
— Что? — его голос дрогнул. — Всё это время… она была создана для меня?
— Для тебя, самодовольный дракон, — Богиня снова рассмеялась. — Тридцать лет я наблюдала, как ты строишь свои ледяные стены. Как отвергаешь любовь, дружбу, тепло. Ты стал великим воином, но перестал быть живым. И тогда я решила вмешаться.
Красавица перевела взгляд на меня.
— Я нашла девушку с таким же сильным духом, таким же горячим сердцем и такой же болью. И создала для неё тело здесь, в Аэриане. А потом просто… подтолкнула. Немного масла на полу, немного обиды, немного скалки — и готово. Моя новая Истинная Пара для самого упрямого дракона.
Надеюсь, я ослышалась. Вся моя жизнь, все страдания, весь этот год — это была чья-то игра?
— Зачем? — выдохнула я. — Зачем вы это сделали?
Богиня посмотрела на меня, и в её глазах исчез смех, осталась только глубокая, бесконечная мудрость.
— Затем, дитя, что даже боги иногда нуждаются в развлечениях. Но главное — затем, что любовь, настоящая любовь, рождается только в испытаниях. Я могла дать Каэлану идеальную пару — красивую, сильную, магически одарённую, но он бы не оценил. Ему нужна была та, кто пройдёт через огонь. И не сломается.
Она снова повернулась к Каэлану.
— Ты верил в любовь, дракон?
— Нет, — тихо ответил муж. — Считал это слабостью.
— А теперь?
— Теперь… — он посмотрел на меня, на спящего сына, и его глаза наполнились теплом. — Теперь я знаю, что это единственная сила, ради которой стоит жить.
Богиня удовлетворённо кивнула.
— Моя шутка удалась. Но, как в любой шутке, есть финал. Лена, ты выполнила свою функцию. Тело Эйлин было лишь временным сосудом, куклой, в которую я поместила твою душу. Ритуал завершён, связь установлена, ребёнок рождён. Теперь ты должна вернуться в свой мир. А это тело исчезнет, потому что оно было лишь заготовкой.
Казалось, что земля уходит из-под ног.
— Нет! — крикнула я, прижимая Дарана к груди. — Нет,
