относительно простых способов нарваться на скрытое задание я пока не придумал. Все мелькавшие у меня в голове идеи выглядели трудоёмкими и времязатратными. Я бы взялся за их выполнение… если бы не усомнился в конечном результате. Поэтому всё чаще мысленно возвращался к уже полученным заданиям.
В успешном завершении двух висевших в моём интерфейсе заданий я не сомневался. Вася Мичурин выглядел вполне разумным человеком и не уродом. Да и Ксюша не казалась крепким орешком. Я почти не сомневался, что переспал бы с Плотниковой ещё после той прогулки на Поклонную гору. Если бы задался такой целью. Там и нужно-то было лишь распушить хвост, активно проехаться по ушам, добавить в свой образ загадочности и проявить настойчивость. Я такое проделывал много раз. Похожие «орешки» я в Питере раскалывал на ура. Теперь они виделись мне скучной обыденностью.
Я не сомневался, что Вася выполнит свою миссию. Потому что для него это занятие пока оставалось новым и привлекательным. Он явно с удовольствием поищет под Ксюшиной одеждой нечто новое для себя и волнующее. Его выбор цели мне понравился. Сложнее было бы, присмотри себе Василий москвичку. Там бы немалое значение для срока выполнения задания имело бы расстояние. А вот между шестьсот восьмой и шестьсот тринадцатой комнатой было лишь с десяток метров. Прекрасный факт. Он дал мне надежду на то, что очередные пять очков опыта уже почти что у меня в кармане.
При чётком выполнении Василием моих инструкций «Первый секс Василия Мичурина» принесёт дивиденды уже в этом месяце. Если не возникнут непредвиденные обстоятельства (тогда — чуть позже). А вот задание написать книгу виделось мне настоящей эпопеей. Несложным, но небыстрым занятием. Я уже решил, что от этого опыта тоже не откажусь. Сам себе пояснил, что схалтурить не получится. Это Зайцева ничего бы не заподозрила, если бы я предъявил ей пересказ первой части саги о Гарри Поттере, «Голодные игры» или те же «Сумерки». Но я почти не сомневался: с игрой такой финт не прокатит.
Поэтому я чётко решил: никаких фанфиков не будет. Обойдусь без воровства чужих сюжетов и персонажей. Фантазия у меня есть — справлюсь. Игра не подкопается: рисковать потерей уже полученного и уже обещанного мне опыта я не намеревался. Прикинул, что книгу я обязательно напишу. Уложусь в отведённые мне на этот процесс полгода. На шедевр не замахнусь — разочарую Нобелевский комитет. Бестселлер на выходе возможно и не получу. Но на коммерческий успех я и не рассчитывал. Пять очков опыта — таков был мой гонорар. Он обещал, что в перспективе я обрету то, что за деньги не купишь: новую игровую способность.
К метро после учёбы я снова отправился вместе с Зайцевой и Плотниковой. Голова уже гудела и побаливала от мыслей, никак не связанных с получением инженерского диплома — даже несмотря на активированное утром «Второе дыхание». Я сам не заметил, как при поедании хот-дога снова провёл рекламную компанию Василия Мичурина, ориентированную прежде всего на Оксану Плотникову. Снова взглянул на Зайцеву — в очередной раз за сегодняшний день поймал себя на мысли, что Наташа будто бы изменилась. Я снова осмотрел Зайцеву с ног до головы: всё та же причёска, обычный макияж, простенькая одежда.
Над Наташиной головой в направлении входа в метрополитен промчался нахальный голубь — лишь поэтому я взглянул на давным-давно ставшую для меня привычной золотистую надпись.
Я сразу же опустил взгляд… но тут же вскинул его снова.
Снова прочёл: «Наталья Андреевна Зайцева, 18 лет».
Тут же показалась и вторая строка: «Текущий статус: студентка».
Я удивлённо приподнял брови и произнёс:
— Вот это номер!
Глава 7
Погода сегодня в Москве была прекрасная: ярко светило солнце, по небу лениво проползали похожие на овец облака. Около входа в метро толпились люди: в основном, студенты. Они словно устроили тут место для свиданий. Или же студенты продолжили общение перед тем, как разойтись в разных направлениях. Были и те, кто подобно нам уплетал хот-доги с пахучими куриными сосисками. Я посмотрел на Лицо Зайцевой. Заметил пятна горчицы на Наташиных губах. Линзы Наташиных очков блеснули — отразили солнечный свет. Я увидел в них и своё отражение — сам себе показался удивлённым и недовольным.
Зайцева прожевала и спросила:
— Максим, что случилось?
Я усмехнулся и снова осмотрел Зайцеву с ног до головы. Чёрные туфли, стройные ноги, короткая юбка, бежевая блуза, тонкая шея, вишнёвого цвета помада на губах (и горчица), чуть сощуренные глаза. Я взглянул на застывшую у Наташи над головой игровую надпись и вновь убедился, что зрение меня не обмануло. Нахмурил брови и воскресил в памяти содержимое своего бумажника. Порадовался, что сэкономил сегодня на походе в столовую во время перерыва между лекциями. Сам себе заявил, что поход на разгрузку вагона сегодня вечером необходим, как никогда раньше — иначе завра я привычный хот-дог не увижу.
— Максим, что стряслось? — спросила Ксюша.
Она стояла по левую руку от Зайцевой, доедала лежавшие на куске булки остатки сосиски.
Я вскинул руки и сказал:
— Так, девчонки. Никуда не уходите. Стойте на этом месте. Ладно? Я скоро вернусь.
Наташа и Оксана кивнули.
— Ладно, — хором ответили они.
Зайцева пальцем поправила очки и слизнула с губ горчицу.
— Максим, а ты куда? — спросила Плотникова.
Она сунула за щёку булку и стряхнула на землю прилипшие к её пальцам крошки.
— Дело есть, — сообщил я. — Ждите здесь.
Я сошел с места и решительно зашагал в сторону ларьков. Прошёл мимо будки с надписью «Чистка обуви», мимо киоска с устаревшим (даже в нынешнем тысяча девятьсот девяносто пятом году) названием «Союзпечать». Мазнул взглядом по украшенным сигаретными пачками и пивными бутылками витринам. Цветочный ларёк окружали вазоны с букетами, около которых в задумчивости застыли двое мужчин. Я стал третьим. Посмотрел на герберы и на хризантемы. Пробежался взглядом по гвоздикам и по лилиям. За стеклом витрины всё же нашёл то, что искал: яркие бутоны роз. Озадаченно хмыкнул. Стоявшие рядом со мной мужчины вздохнули.
— Нехило так, — пробормотал я. — Двенадцать тысяч за одну розу. Это получается…
Я нахмурился и сам у себя спросил:
— … Я разгружаю целых пять часов вагон за букет из восьми жалких роз?
— Да уж, — хором произнесли мои товарищи по несчастью, переступили с ноги на ногу.
Я нащупал в кармане тощий бумажник. На всякий случай заглянул в него и убедился:
