и один «преступник».
«Преступник» внешне совершенно не соответствовал своему «игровому» статусу. Он больше походил на сторожа или на отставного военного. Он читал газету — не шарил по чужим карманам. «Преступник» заметил мой интерес. Одарил меня вполне интеллигентным и спокойным взглядом, аккуратно сложил газету и преспокойно покинул вагон на станции «Филёвский парк».
Разгрузка вагона сегодня прошла в обычном темпе: мы не засиживались и шустро переставляли ноги, чтобы заполнить обе фуры вовремя и успеть на метро. Во время работы Студеникин отвесил несколько шуток по поводу моей вчерашней стычки с Щёткиным — заодно оповестил о ней прочих представителей нашей бригады и поспорил с Тучей по поводу того, какого цвета был у Щёткина пояс.
По окончании работы игра вновь зажала пять очков опыта. Зато Кореец выдал нам по сто тысяч рублей, которые отчасти восстановили моё пошатнувшееся после поездки в универмаг материальное положение. В общежитие мы вернулись без приключений. Сегодня даже не взбирались по пожарной лестнице: вошли солидно через главный вход (загруженные бутылками с водкой).
Вернулась былая усталость. Хотя мышцы отреагировали на сегодняшние нагрузки вполне сносно. Я приберёг способность «Второе дыхание» на утро. Поэтому уснул сразу же по возвращении из душа — уже сквозь дремоту выслушал Васины восторженные впечатления от сегодняшней прогулки на Поклонную гору. Засыпая, пометил в уме: для охмурения девчонок нужны хорошие шутки.
Утром я с трудом приподнял веки — среагировал на сигнал будильника. Снова почувствовал жалобные стоны в мышцах. Активировал «Второе дыхание». Улыбнулся и бодро соскочил с кровати. Полюбовался на хмурые лица не выспавшихся Василия и Коляна. Порадовался тому, что получил столь полезную способность. Тут же напомнил себе, что лишусь её при первой же осечке.
Мысль о возможном откате уровня чуть подпортила мне настроение (способ быстрого получения пяти игровых очков я пока не придумал). Приятными эмоциями меня наградили стоны и кряхтения моих соседей по комнате: их игра читерскими способностями не одарила. Прекрасное настроение вернулось. Я схватил со стола чайник и бодрым маршем отправился на кухню.
* * *
По пути в университет я сообразил, что за вчерашний день не получил ни одного очка игрового опыта. Количество добытого опыта замерло в опасной близости от возвращения на предыдущий уровень и на пока ещё огромном расстоянии от уровня следующего (и от новой способности). «Второе дыхание» избавило меня от усталости и последствий недосыпания. Расставание с такой приятной способностью (даже временное) виделось мне едва ли не трагедией. Поэтому я усиленно соображал, как именно получу новый опыт. А ещё следил за тем, чтобы по невнимательности не провалил внезапно подвернувшееся скрытое задание.
Новых идей для получения желанных пяти очков до прихода в университет я не родил. В универе меня отвлекли от подобных рассуждений сокурсники, отреагировавшие на моё появление приветственными окликами и протянутыми для рукопожатий руками. Поздоровался со мной и Светлицкий (он тут же смущённо опустил взгляд, закусил пораненную губу). Староста моей группы Аркаша Мамонтов тоже потряс мою руку, самоутвердился за счёт покровительственного похлопывания моего плеча. Я отреагировал на Аркашин поступок недовольным взглядом — Мамонтов взбледнул и поспешно растворился в толпе первокурсников.
В аудитории я снова уселся рядом с Зайцевой. Нацелился я на это место не первый — до меня на него покусился студент из группы ГТ-2–95. Наташа хмуро взглянула на парня, сказала ему пару фраз. Студент поначалу отшутился. Но потом он отыскал меня глазами (я в это время поднимался по ступеням) и спешно ретировался в сторону окружённого одногруппниками Аркаши Мамонтова. Зайцева проводила его недовольным взглядом. Меня она встретила приветливой улыбкой. Осведомилась, взял ли я сегодня тетрадь (не увидела у меня в руках ни сумку, ни пакет). Покачала головой, вручила мне чистый лист и шариковую ручку.
Сегодняшние занятия начались с лекции по истории. Я слушал монотонное бубнение преподавателя — невольно поймал себя на мысли, что в школе и в Питерском горном я напрасно игнорировал этот предмет. Потому что мои воспоминания о прошлом были уж очень отрывочными и противоречивыми. Я прекрасно знал, что в девяностых годах в Российской Федерации случились (и случатся?) экономические потрясения. Вот только смутно представлял, какие именно. Точно помнил лишь то, что курс доллара к две тысячи двадцать шестому году сильно изменится. Да и деньги лишатся трёх нулей: стотысячные купюры превратятся в сторублёвки.
По старой памяти я и теперь не уделил истории особого внимания. Конспекты по этому предмету я скопировал. Отложил их на потом: при помощи «Зубрилы» запоминал сейчас физику и высшую математику. Поэтому знаниями лекционного материала на истории не блеснул. Да и не было такой возможности. Преподаватель истории сам скучал на лекции: беспрестанно поглядывал на деревья за окном, вздыхал и потирал раскрасневшийся к концу занятия кончик носа. Прочие лекции сегодня прошли в похожей обстановке. Даже Трипер страдал от последствий празднования дня города. Он кряхтел, зевал, то и дело стряхивал с рук меловую пыль.
Мне понравилась вчерашняя прогулка по Москве. Тысяча девятьсот девяносто пятый год постоянно удивлял меня странными мелочами: такими, как дискеты, реклама в метро и причудливые наряды девчонок. Общежитие поначалу меня шокировало. Но за неделю я привык к экстремальным условиям жизни. Смирился и с разгрузкой вагонов. Но вот возобновление учёбы меня по-прежнему раздражало. Ничего нового и интересного я в этой части своей новой (игровой?) жизни не увидел. Лекции виделись мне скучными и совершенно ненужными. Детское поведение сокурсников часто злило: я чувствовал себя воспитателем детского сада.
Сегодня мне вручили студенческий билет, в котором красовалось чёрно-белое фото моего нового лица. Это был приятный момент. Потому что отпала необходимость повсюду носить с собой паспорт. Получил я и проездной, за который отстегнул чувствительную часть полученных за разгрузку вагона денег. Ни студенческий билет, ни проездной не послужили для игры поводом одарить меня очками опыта. К концу сегодняшних занятий я додумался до того, что написание книги — не такое уж бессмысленное дело. Это были гарантированные пять очков опыта. Не халявные, разумеется. Но я уже понял: халявы больше не будет.
Почти «гарантированным» мне виделся и опыт за задание с участием Мичурина. Поэтому после учёбы я проводил до станции метро Наташу и Оксану. Съел в их компании традиционный хот-дог (угостил и девчонок). В метро не пошёл: утром договорился, что дождусь в униваре Мичурина и Дроздова (у них сегодня было на одно занятие больше, чем у меня). Остаток времени до встречи с соседями по комнате я потратил на разглядывание лотков с книгами и витрин газетного
