килограмма муки, три-четыре литра холодной воды и шесть-семь литров кипятка. «Смешаем муку в железном тазике с холодной водой, — сказал Мичурин. — Пока не избавимся от всех комков. Потом понемногу дольём туда кипяток, не добьёмся подходящей консистенции. Потом на газовой плите доведём всё это дело до готовности, чтобы у смеси получилась хорошая липкость. Сыпанём немного обычной соли, чтобы отпугнуть насекомых. Как только клейстер станет густым и липким — снимаем с плиты и остужаем. Дёшево и сердито. Прекрасно клеит обои».
Я искренне поаплодировал Васиному рецепту — я с подобным в интернете не сталкивался. Да и клеить обои мне не доводилось. Хотя сам процесс я представлял: пару раз посмотрел ролики на эту тему в интернете. Плотникова сказала, что её мама тоже «варила что-то похожее», когда «меняла обои в гостиной». Дроздов заявил, что «Василий — голова». Наташа тоже взглянула на Мичурина с уважением. Предложила нам свою помощь в работе с обоями. От которой мы не отказались. Изъявила желание нам помочь и Ксюша Плотникова. Я заметил сверкнувшую на лице Василия усмешку. На углу нашего корпуса общежития я в очередной раз взглянул на часы: до встречи с бригадой грузчиков оставалось чуть меньше часа — я успевал пообедать и соорудить бутерброды.
У самого входа в общежитие мы встретили группу третьекурсников.
Я едва ли не нос к носу столкнулся с лысым Богданом Щёткиным.
Каратист меня узнал — он тут же нахмурился и шагнул мне навстречу.
— Сержант!.. — грозно выдохнул он.
Я отодвинул Зайцеву себе за спину. Краем глаза заметил, что Вася, Колян и Ксюша остановились.
Третьекурсники скрестили на моём лице взгляды. Я подсчитал их: пятеро.
Увидел, как Щёткина схватил за руку розовощёкий Сергей Карпин.
— Щётка, не надо, не лезь к нему! — произнёс Карпин.
Он посмотрел каратисту в глаза и протараторил:
— Щётка, тебе же сегодня сказали, что этот Сержант контуженый! Не связывайся с ним! Будь умнее!
Я встретился взглядом с глазами Щёткина.
Каратист нервно дёрнул головой и харкнул на фасад общежития, под оком вахтёрши.
Карпин дёрнул его за руку и потребовал:
— Идём, Щётка. Ну его! Контуженого.
Каратист хмыкнул.
Он шумно выдохнул, словно выпустил пар.
— Повезло тебе, Сержант, — обронил Щёткин.
Он позволил, чтобы приятель оттащил его в сторону.
Прошёл мимо меня и мимо Зайцевой. Не пояснил, в чём заключалось моё везение.
Прочие третьекурсники поспешили за каратистом. Попутно они окинули любопытными взглядами Наташу.
Я посмотрел им вслед и подумал о том, что у меня в запасе не осталось ни одного очка игрового опыта. Понял: если сейчас провалю «скрытое задание», то не только получу болевой разряд в мозг, но и откачусь на первый уровень. При этом потеряю доступ к способности «Второе дыхание», которое теперь играло важнейшую роль в моих ближайших планах.
Я взглянул на спину каратиста и прикинул: чего ждала сейчас от меня игра? Что она приготовила?
«Сохранить авторитет, 2 часть»?
Пострадал ли мой «авторитет» от слов и от взгляда Щёткина?
Глава 6
Я не погнался за каратистом. Потому что посчитал эту гонку ненужной, а нападение на уже пострадавшего от моих кулаков Щёткина — глупостью. Пока не понял, правильно ли поступил с точки зрения игры. Но видел свои действия логичными и оправданными. Да и привычными: я никогда не агрился на косые взгляды. Позволил, чтобы Щётка в сопровождении приятелей дошёл до угла здания и направился в сторону станции метро «Студенческая». Сердце пропустило удар в ожидании сообщения от игры и в предчувствии появления БОЛИ. Я невольно шагнул к стене и прикоснулся к ней рукой — чтобы не свалился Наташе под ноги. Сжал зубы, ухмыльнулся — словно упрямый ребёнок, осознанно нарушивший родительский запрет.
«…Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре…» — подсчитывал я удары сердца.
— Макс, ты чего замер? — спросил Василий.
— Макс, ты знаком со Щёткой? — поинтересовался Колян.
— Мальчики, разве Максим вам не рассказал? — произнесла Ксюша.
Он резко вдохнула, взглянула на лица Дроздова и Мичурина.
— Максим вчера этому клоуну Щёткину набил морду! — выпалила Оксана.
Плотникова скороговоркой описала события вчерашнего вечера. Начала с того, как третьекурсники «ни с того ни с сего прицепились к Игорю Светлицкому». Упомянула, что Светлицкий повёл себя, как «трусишка». Она рассказала, как накричала на старшекурсников, как примчалась ко мне за помощью, как я откликнулся на её зов и бросился на защиту своего одногруппника — бывшего одноклассника Наташи Зайцевой. Ксюша ухмыльнулась и описала мою недолгую стычку с третьекурсниками. Заявила, что я «отлупил этого Щёткина, как щенка». Сказала, что Щёткин «только кривляться и умеет». Пересказала мой диалог с розовощёким Карпиным. Сообщила, что Карпин и его молчаливый приятель вчера «чуть в штаны не наложили», когда я их «отчитывал, как глупых детсадовцев».
— Вообще-то, у Щётки чёрный пояс по карате, — обронил Дроздов.
— Не чёрный, а коричневый, — уточнил нахмурившийся Мичурин.
Плотникова пренебрежительно махнула рукой.
— Вчера этот ваш каратист даже пикнуть не успел, — сказала она. — Максим ему хрясь-хрясь по морде…
Ксюша махнула руками: продемонстрировала удары.
Сообщила:
— … Ваш каратист только глазки закатил и грохнулся в обморок. Не помог ему этот его пояс…
«…Двести семнадцать, двести восемнадцать…» — всё ещё подсчитывал я.
— … Вот так всё и было, — завершила рассказ Плотникова.
* * *
Мою вторую встречу с каратистом Щёткиным игра проигнорировала. Не наградила меня за неё опытом, но и не ошпарила мой мозг болью. Подобный исход меня вполне устроил. Хотя мыслишка о том, что пять очков опыта мне про запас необходимы, никуда не исчезла. Я мусолил её в голове, пока собирался на работу. Прикидывал, где разживусь этими пятью очками, когда ехал в метро.
В метро я вспомнил о том, что арсенал моих игровых возможностей пополнился не только активной способностью «Второе дыхание». Теперь я видел (при желании) не только имена и возраст других людей — игра сообщала мне и их статус. Я изучал игровые статусы пассажиров метро, пока ехал до станции «Кунцевская». Продолжил это занятие и в салоне автобуса, пока трясся там по пути к товарке.
Игровые статусы людей показались мне странными. «Учитель», «бухгалтер», «строитель», «милиционер» — всё это выглядело простовато, несолидно. Я не увидел ни одного «работника торговли», зато встретил с десяток «продавцов». Надпись «проводница» показалась мне простоватой и неуместной: я бы сменил его на «железнодорожницу». Попался мне на глаза
